отстраненно и всем видом демонстрировала, что уже пора закругляться.
Потихоньку мужчины действительно стали завершать даже, как не странно - не допив бутылку.
Ирина Петровна продолжала демонстрировать безразличие к мужчинам и опять стала смотреть в книгу. Но в книгу она уже смотрела как-то неподвижно. Дыхание у нее было какое-то неровное и мне показалось, что на лице у нее блуждала какая-то странная то ли улыбка, то ли раздражение. Ее грудь волнительно поднималась и притягивала к себе мой взгляд. Мужчины стали распределяться по своим местам. Виктор забрался на верхнюю полку, а Борис Михайлович стал устраиваться внизу подо мной.
Время тянулось под стук колес, но каждый из присутствующих думал о своем. Я украдкой поглядывал на женщину и заметил, что она перевернула лист книжки похоже только один раз. Мне даже показалось, что она не читает, а просто думает о своем, а может даже и чего то ждет. Несколько раз она смотрела на Бориса Михайловича и опять отводила взгляд с каким-то загадочным выражением лица. Лицо ее немного раскраснелось от коньяка, было женственно и очень красиво. А меня уже реально стало возбуждать осознание того, что под одеялом она лежала почти голая. Потом ее взгляд в сторону Бориса Петровича стал продолжительным и, хотя я не видел лица Бориса Михайловича, но несомненно между ними был какой-то молчаливый диалог. В купе стояла какая-то странная тишина и не только оттого, что поезд временно остановился. Было ощущение какого-то нервного напряжения. Никто даже не пожелал друг другу спокойной ночи.
Поезд тронулся и стал набирать скорость.
Ирина Петровна положила на стол книгу и выключила ночник. В купе стало сразу темно. Глаза постепенно привыкли к темноте, и я видел, что женщина продолжала лежать на спине, подложив одну руку под голову. Похоже, она не спала и даже лежала с открытыми глазами. Она как то нервничала, немного сдвинула вниз одеяло, и я увидел белые очертания бюстгальтера. Я с волнением чувствовал, что она не спит. И ощущалось, что в купе никто не спит.
Так прошло какое то время. Борис Михайлович заворочался на нижней полке и стал как-то там возиться. Через несколько секунд я заметил, что в купе появился какой-то тусклый свет. Женщина продолжала лежать в неподвижной позе, но было очевидно, что она смотрит на нижнюю полку подо мной.
— Нахал - тихо и как-то нервно сказала женщина и демонстративно отвернулась к стенке.
Я медленно и осторожно заглянул вниз. Там лежал голый Борис Михайлович. Чувствуется коньяк и его развратная натура делали свое дело. Одеяло его было сдвинуто вниз почти до колен. Он был без трусов и мял пальцами свой очень внушительный член. Он освещал фонариком все свои откровенные действия. Он сжимал пальцами уже набухшую головку, двигал кожу и демонстрировал растущую величину своего шикарного члена.
Так прошло еще около минуты. Неожиданно женщина повернулась опять на спину и стала опять смотреть. Что творилось у нее в голове, какие мысли и чувства она испытывала ? На что она решалась или не могла решиться. Ведь кроме Бориса Михайловича в купе были еще двое -.Момент был критический.
— Развратник - тихо прошептала она.
Женщина явно нервничала и руки выдавали ее волнение. Она не знала, куда их деть и периодически клала их то на грудь, то на кровать, то нервно трогала свое лицо. Женщина уже молчала и не отрываясь смотрела на откровенную демонстрацию Бориса. И это её молчание было красноречивее всяких слов. Она положила левую руку себе на грудь, которая учащенно вздымалась от ее дыхания, а ее правая рука скользнула под одеяло. И хотя было темно,
Туалет, грязный секс