Очередной вечер в дурке. Сегодня меня никто не навещал. Скучно. Серо-зеленые стены палаты. Такие же в коридоре. Коридор Г-образный, с рядом стульев для желающих посмотреть телевизор, который высоко над потолком, чтобы кто из психов не дай бог не достал его.
Дергается рука, дают о себе знать шрамы. На руке белая повязка, которую я обтянула цветными ниточками. Под повязкой шрамы. Я в первичном кризисном. Хотела уйти красиво, как в кино. Получилось не очень красиво, еще и соседи снизу получили красные потеки по потолку, которые вылазят через любую штукатурку.
— Марта! Марта! – кто-то зовет меня.
О, да, кстати, меня зовут Марта. Красивое, наверное, имя. Кажется, так называется пистолет в какой-то игре. Жаль у меня его не было под рукой, когда меня заклинило. Было бы красивое пятно на стене, и соседи не страдали бы.
— Ты тут?! – он щелкает пальцами у меня перед носом и трясет меня за плечо.
Нехотя выныриваю из собственных мыслей.
— Калинина, ку-ку! Просыпаемся и машем!
Я вяло махнула рукой.
— Вот, уже лучше. Таблетки пора пить – он протягивает мне стаканчик с таблетками и еще один, чуть больший, с водой. – Твой обычный рацион.
Забрасываю таблетки в рот, запиваю водой, проглатываю без малейших чувств. Открываю рот, показываю, что нигде ничего не спрятано.
— Молодец – он распрямляется, оглядывается, подходит к двери моей палаты и закрывает ее, затем возвращается ко мне. – Ты спи пока. Мы тебя ночью заберем.
Он достает из кармана пачку, выщелкивает одну таблетку.
— Выпьешь через 20 минут. Оно тебя как раз разбудит к нужному времени.
— Сколько сегодня будет?
— Не знаю.
Он уходит. Дверь закрывается. Я жду, когда за дверью все затихнет. Потом достаю из личных вещей неприметную, типично бабскую книжку в мягком переплете. Открываю ее, и из выреза в страницах достаю небольшую коробочку с отсеками для лекарств на каждый день.
«Энергетик» кладу к таким же. Теперь их пять штук. Запихиваю пальцы под верхнюю часть губы, у самого края щеки, и осторожно достаю оттуда якобы выпитые лекарства. Они почти не повреждены слюной. Бережно пакую их в небольшие клочки бумаги, вырванные из все той же книги, и складываю в отведенные отсеки.
Они хотят меня вылечить? Х-ха!
Родители хотят сделать из меня что-то другое, что-то свое, что будет подчиняться законам их мира? Х-ха!
Выдать меня замуж за скучного принца? Сделать из меня инкубатор для внуков? Х-ха!
Скоро моя комбинация сложится, и все будет кончено, раз и навсегда. Нужно лишь немного потерпеть.
Ложусь на бок. После мыслей о скором избавлении, мне становится легко. Я быстро засыпаю.
Это моя старая привычка. Еще с ранних лет я знала, что, дав себе установку проснуться в какое-то время, я встаю четко по биологическим и общепринятым нормам времени.
Я уже сходила в туалет, умылась и теперь сидела в ожидании. Он, как это всегда бывало, был очень пунктуален.
— О, уже не спишь – дверь открылась, он зашел ко мне в палату. - Вот, переоденься.
— А что не так с пижамой?
— Ты в ней скучная.
Здрасте, приехали. Шесть раз была нескучная, теперь резко поскучнела. Трусы, аля келвин кляйн или около того, что так модных у инста шлюх, и сплошная джинса. Ну, ладно уж.
— Долго меня еще будут пытаться вылечить кнутом и членом?
— Пока ты не приползешь к своим родителям на коленях и не запросишь пощады – санитар пожал плечами.
— Совесть не мучает каждый раз водить меня на растерзание?
— Ну, я клятву Гиппократа не давал, да и приплачивают мне за тебя хорошо.
Десять писем. Часть I. Письмо третье