Вместо ответа я провожу пальцами по окровавленному бедру, а затем ладонью оставляю пятно крови у девочки на лбу.
— А имя тебе - Юрия!..
Как только барьер рассеялся, девчата бросились меня перевязывать, пока я не истекла кровью. Лани, в два прыжка оказавшись рядом, со злобным шипением и слезами на глазах отвесила мне могучую затрещину и, упав коленями прямо в кровь, принялась унимать кровотечение лечебными порошками. А через секунду тут же оказалась и Тама, начавшая в четыре руки накладывать швы.
Крошка Юрия рыдала за четверых - похоже, дальняя "родственница" Сулы - и судорожно сжимала края раны слабыми ручонками, в попытках помочь только мешая девушкам. В конце концов Джуди сграбастала мелкого суккуба, оттащив её в сторону, отчего плач только усилился.
Я была искренне благодарна девчатам за такую заботу и беспокойство, но они зря волновались: хотя рана глубокая и кровищи натекло изрядно, важные сосуды небыли задеты - я знала куда бить - и мне ничего не грозило. Похромаю пару деньков и порез затянется, а через неделю и шрама не останется.
Но на все попытки отшутиться, на меня лишь гневно зыркали: я жива, но перепугала всех до чёртиков - потому и злились.
. . .
Через десяток минут, когда бедро охватил последний виток бинта, а Джуди сбегала наверх и притащила ведро воды, что бы замыть кровь, меня усадили в кресло и отпустили отчаянно, но безуспешно вырывавшуюся Юлию. Дрожащее тельце бросилось ко мне в объятия, залитое слезами и соплями, взахлёб рыдая и пытаясь что-то объяснить - ничегошеньки непонятно, но видок вызывает жалость.
Вынув платок из кольца, я утёрла заплаканное лицо девочки, вторым платком попыталась кое-как оттереть кровь, но она уже свернулась. Ладно, как успокоится - искупаю её.
Прошел ещё добрый десяток минут пока девочка понемногу затихала на моей груди. И всё это время мне приходилось выслушивать гневные проповеди девчат. Они и сами уже поняли, что со мной всё хорошо, но от этого ещё больше бесились и не хотели признаваться сами себе, что просто перепугались. К счастью Юрия, наконец, перестала плакать и можно было расспросить её, оттягивая внимание с моей персоны на кроху суккуба.
— Сколько тебе лет, малышка? - шмыгая носом с радостной улыбкой, обнажённая девочка сидит на моём здоровом бедре. То, что я держу её руками за тоненькую талию, нисколько фамильяра не смущает. - Нет, постой!.. Я угадаю... Тебе... Тринадцать?.. Нет-нет... Четырнадцать!
— Непла-а-авильно!.. Но ты почти угадала! - девочка гордо вздергивает носик. - Мне двести двенадцать лет! Я сколо стану взлослой!..
— Херасе, "почти угадала".., - улыбается Лани, а затем недоверчиво хмыкает. - Двести лет, а такая шмакодявка... Юрия, а почему же ты такая мелкая если тебе больше двух сотен лет?
— Не знаю, - девочка сокрушённо пожимает плечами. А затем обводит руками большой овал. - Когда я появилась на свет, то жила в яичке... А потом - БАМ!! И мама плишла!!
Фамильяр болтает крохотными копытцами, довольный от такого "подробного" объяснения, а мне приходится спрашивать Тардриир - он знает об этом, как мы уже поняли, куда больше.
— Как я и говорил - суккубы очень плодовиты, - парень вертит в руке один из кинжалов дочери, проверяя баланс и остроту. - Они трахаются со всем, что шевелится и рожают через два месяца беременности...
Как солдаты в бане мылись