прижимаясь максимально теснее. Они словно переплелись между собой. Димка прыгал на ней и в то же время вместе с ней. Она долбилась спиной об пол, тихонько то скуля, то подвывая.
Викентий уже кончил и обессилено наблюдал за своими детьми. Галька уже просто сидела у него на коленях и тяжело дышала. Викентий повернулся ко мне и неожиданно мне подмигнул, кивнув головой в сторону сношающихся Маринки и Димки:
— Во дает молодежь!
— Да...
Я был совершенно опустошен. Сейчас бы прилечь на часок-другой-третий. Похоже, Викентий был в таком же состоянии. Галька отвалилась от него, развернулась и села рядом возле ног на ковер, опираясб спиной на диван.
Наблюдать за Димкой и Маринкой стало неинтересно. Возбуждение пропало. Осталась только приятная усталость и истома. В горле пересохло.
Димка взрыкнул, несколько раз энергично подскочив на сестре. Вскочил и начал лихорадочно сдрачивать сперму на Маринку – на живот, на грудь, на лицо. Струи были достаточно сильные. Спермы вышло много. Девушка стала растирать белесую жидкость по всему телу.
Я кое-как встал, дошел до столика, налил себе вина, жадно выпил. Потом поплелся к двери – там дальше должна была быть ванная. Хотелось немного освежиться, обмыться. В ванной комнате, помимо самой ванны была еще душевая кабина – вот что значит свой дом, когда можно не экономить на площадях! Залез под душ, немного понежился, обмылся. Затем насухо вытерся большим махровым полотенцем, взятым наугад из стопки в шкафчике. Усталость вроде отошла. Вернулся в зал.
Пока я ходил подмываться, обстановка уже успела поменяться. Девчонки, оставшись в одних чулочках, и голые Викентий с Димой расселись вокруг стола и потягивали вино. Кроме, разумеется, юноши. Отец, видимо, достаточно строго относился к употреблению Дмитрием спиртного.
Я плюхнулся рядом.
— Что, казак, - шутя, обратился ко мне Викентий. – Есть еще порох в пороховницах?
— И я годы в ягодицах! – продолжил я. – Почему «казак»? Мы – суровые челябинские мужики и не знаем слов любви...
Девчонки хохотнули. Викентий тоже улыбнулся. Я взглянул на настенные часы. Мы «развлекались» чуть больше часа.
— Ну что, - поинтересовался Викентий, поглаживая пузико. – Есть еще желание продолжить? Или так посидим, чайку попьем, да разбежимся? – явно намекая на нежелательность моего дальнейшего присутствия.
Я пожал плечами. Может быть, я бы и слинял, но памятуя просьбу давешнюю Гальки о необходимости оказания ей моральной поддержки, решил остаться и сказал:
— Да перекурим минут двадцать или полчасика, а потом и повторим.
"Леша, ты Сергей?"