когда Сергей подходил к подъезду своего дома и по привычке нашаривал в кармане ключи от квартиры, перед ним, как из-под земли, выросли два серьёзных крепыша в спортивках, преградив дорогу. «Посветив» красными корочками, они поинтересовались его фамилией и, когда он её назвал, толково завели ему руки за спину и защёлкнули наручники. А ещё через пятнадцать месяцев горе-фотограф был водворён в камеру РОВД. Он никак не мог предположить, что Рита так быстро сдаст его ментам, сумеет, несмотря на полуобморочное состояние, запомнить номера его дома и квартиры. А также побороть страх перед возможной расправой, которой пригрозил он на случай, если девушка проболтается.
То, что Сергей наснимал в тот день, было, как всегда, некачественно, далеко от профессионализма, но следователи не собирались оценивать эстетический аспект фотоснимков, поскольку изучали их с позиции другого искусства — криминалистики. Эти снимки с обнажённой девушкой, между ног которой торчала бутылка из-под шампанского, с телом, исполосованным вдоль и поперёк ремнём, с глазами, полными дикого ужаса, изобличали фотографа-маньяка красноречивее любых показаний. В итоге отправился наш герой в места, где не было и в помине длинноногих улыбающихся фотомоделей в коротких вечерних платьях и ажурных чулочках, зато было множество суровых, коротко остриженных ребят с наколками и сильными накаченными руками, питавших особые «тёплые» чувства к насильникам. Отправился на долгих восемь лет. И папа в этой ситуации уже ни чем не мог помочь.
Моя девственница.1