положила их на «лучшую попку на всем севере», в лобок сразу же уперся довольно большой и крепкий член. Кристиан страстно засопел и прикрыл глаза.
«Пожалуй, достаточно. Пора переходить к похвале».
Она отстранилась, изобразив шлюховатую томность на лице, и страстно прошептала:
— Какой ты... сладкий... и большой, там. Хочу тебя...
Сбитый с толку Кристиан ошалело смотрел на Ирму, уже не пытаясь бравировать своей властью.
«А теперь уход со сцены».
— Мы еще увидимся? Мне пора...
На прощание, она погладила через тунику его член, сделала два шага назад и скрылась за колоннами. Ускорив шаг, выбежала из дворца.
«Первое свидание, кажется, прошло как надо. Надеюсь, он еще вспомнит обо мне. И никакая оргия не нужна. Язычники!»
Оскар нашел Ирму возле фургона, ей все равно некуда было пойти. Она уже успела собрать все свои вещи, сняла тюрбан, и маялась от безделья не решаясь пройтись по городу в одиночку.
«Мало ли какие у них тут порядки. Да и за поясом целое состояние».
— Ирма, собирайся! Пойдем ко мне... к нам в дом, надо все обсудить.
Она протянула руку, выжидающе смотря на Оскара.
— Ося, обещай, что если ты... нет, когда ты станешь королем, введешь этот обычай и у нас. Это так изыскано.... Разве это плохо, когда мужчина поклоняется женщине?
Он прикоснулся губами к ее руке и уточнил:
— Кланяется?
— Нет, именно поклоняется.
— Ну, если ты так хочешь, я отправлю просьбу Марку. У него есть влияние на короля.
Оскар воспринял просьбу совершенно серьезно. По приезду в Адакию, он стал каким-то другим, задумчивым, собранным, не принимающим шуток.
— Оскар! Ты меня ревнуешь?
— Да. Я понимаю, что это грех, ты ведь не моя собственность. Но ничего поделать не могу.
— Показывай дорогу, мне срочно тебе нужно кое-что объяснить. Бегом!
Зеленоволосый старик, слуга посольского дома с укоризной смотрел на брошенную, где попало, одежду и обувь. Следы вели на второй этаж. Скинутая второпях мужская туника, сандалии, один в углу, другой на лестнице. Женская туника повисла на крюке для масляной лампы, на полу сандалии поменьше, с длинными ремешками. Поднявшись на второй этаж он усмехнулся, услышав сбивчивое дыхание и шлепки тела о тело.
— Приготовлю воды со льдом. Дело молодое.... Эх, как забористо он ее под хвост! Обладает!
Ирма как раз издала протяжный стон, похожий на волчий вой. Оскар умудрился куда-то достать там, внутри, так что перед глазами вспыхнули звезды, и тело свело судорогой. Она выгнула спину, как кошка в течке, и бессвязно залепетала:
— Так... еще... ну, ну, да, кончаю!
Член сжали крепкие мышцы, не давая ему двигаться, и Оскар, закатив глаза от перевозбуждения, дернулся всем телом. Ирма рассмеялась, взвизгнула, чувствуя, как влагалище наполняется спермой.
— Уфф, Ося, ты меня укатал!
Оскар отдышался и с серьезным видом спросил:
— Так что ты мне хотела объяснить?
— Любимый... Ты непроходимый тупица! Я хотела сказать, что люблю только тебя.
— А... хорошо.
— И все?
— Я тоже тебя люблю. Ох, у меня же для тебя есть подарок.
Оскар подскочил, и порывшись в сундуке, достал какую-то тряпицу.
— Вот, примерь.
Ирма с сомнением развернула подарок — два треугольника с вышивкой бисером, и четыре ленты. Подумав, приложила треугольники к груди.
— Да нет же, надо вот так.
Он продел тряпку между ее ног и завязал ленты на бедрах.
— Что за пакость? Эту повязку надо носить когда кровит?
— Это новинка. Очень дорогая вещь. Называется... тру-си-ки — Оскар произнес это, будто смакуя. — Смешное слово, правда? Не все модницы могут себе такое позволить.
— Ну, точно, они тут все дикари и язычники. Зачем, ради Посланника, носить тряпки на самых нежных местах? Это же вредно, Ося. Тело должно дышать.
БЛУДЛИВЫЕ ЖЕНЫ