— Габ... Габри... — Аня поперхнулась и долго, долго откашливалась. Впрочем, мне итак уже все было понятно. Я развязал кожаные ремешки, стягивающие лодыжки и запястья жены. На нежной коже остались заметные ссадины и потертости. Аня тут же рванула в душ. Я сидел молча в развороченной спальне и, сжав кулаки, прислушивался к её истеричным завываниям из ванной.
Мне ужасно хотелось убить его. Придушить собственными руками! Повалить на землю и бить, бить всем, что попадет под руку, пока на теле не останется ни одного живого места. Когда Аня вышла из ванной, я велел ей вызывать милицию, а сам рванул из дома. Она что-то кричала мне вслед, но я даже не слышал. Первым делом, конечно же, поехал домой к Габриелю. На долгие звонки в дверь никто не отвечал, а, когда я начал лупить по ней кулаками, на шум выскочила перепуганная соседка. Она меня, конечно, знала, поэтому попыталась успокоить и объяснила, что Габриель с женой еще неделю назад продали квартиру и переехали. Куда, она не знает, но говорят, что в Италию. Не помню, что я делал еще полдня. Кажется, заходил к общим знакомым, пытался выведать что-нибудь про итальянца, ездил в аэропорт, расспрашивал охранников. Все было тщетно. Габриэль ни с кем не общался уже неделю. На работе он написал заявление на отпуск с последующим увольнением и исчез. В аэропорту по описываемым мной приметам, охранники разводили руками. Один седоусый дядька, даже согласился проверить фамилию итальянца по спискам пассажиров, но там её не оказалось. Да и не могло быть. Рейс на Москву улетел в час ночи. В это время Габриэль, наверняка, был... у меня в спальне.
Вернулся домой я уже после обеда. Голова гудела, на душе было пусто, словно в огромной замкнутой пещере, где каждое слово, каждая мысль, отражались бесполезным эхом от каменных холодных стен и не находила выхода. Аня сидела на кухне в махровом халате и пила кофе. На голове у нее было накручено полотенце. Она взглянула на меня украдкой и тут же отвела взгляд.
— Я тебе противна да?
— Анют, не говори так! — я сел рядом и попытался коснуться руки жены, но она резко её одёрнула.
— Уже семь раз душ приняла. Но мне кажется от этого невозможно отмыться. Илюш... — она опустила лицо в ладони и снова зарыдала.
— Ты звонила в милицию?
— Нет! И я прошу тебя не делать этого. Если кто-то узнает о случившемся, я не смогу жить.
Наверное, она права. Капитан, что работает в местном отделении милиции, живет в нашем же подъезде. Наглый, хамоватый, и омерзительный тип. Мы воюем с ним без малого пять лет, и он, наверняка, одним из первых примчится сюда, когда узнает о случившемся.
Нет, пусть милиция бережет кого-нибудь другого. Это дело личное, и я сам разберусь с ним.
— Ты можешь рассказать мне, что случилось?
Аня говорила долго, прерывисто, постоянно сбиваясь и умолкая порой на несколько минут. Из этого сбивчивого рассказа, получалось следующее: когда она пришла с работы, меня уже не было дома. Она постирала белье, сходила в магазин за продуктами и вернулась домой, чтобы приготовить ужин. Выпила чай, поставила вариться картошку, а сама пошла в душ. Потом прилегла отдохнуть и, наверное, заснула. Проснулась уже от яркого света вспыхнувшей лампы. Ничего не понимая попыталась подняться, но руки и ноги были связаны и растянуты к углам кровати. Габриэля она увидела не сразу. Он стоял в темном углу комнаты, и с довольной улыбкой наблюдал
Как мою жену при мне отымели