Алекс, как пушинку, хватает Катю под мышки и ставит на специальную приставную табуреточку. Так Климова становится чуть выше, достаточно для достижения желаемого эффекта.
Смешанные чувства раздирают душу: ещё позавчера я боготворил эту девушку, вчера ненавидел, а сегодня мой лучший друг засовывает ей язык в рот на глазах восхищённой публики. Мне же остаётся лишь тихо грустить, вспоминая восхитительные моменты интима с Катей. Как она похорошела с Алексом.
Есть что-то задорное в моём работящем друге. Он трудится на баскетбольной площадке, отвоёвывая каждый розыгрыш, ни один мяч не достаётся противнику без боя. Точно так же он, видимо, берётся и за девушку. Выложиться на все сто для него дело чести. Никогда не видел его таким организованным в плане личной жизни.
Катя горделиво посматривает в нашу с Олей сторону. Её глазки блестят торжеством: «Смотрите, как я вас! Оставила с носом!»
Во время похищения невесты Алекс со смехом заскакивает в сортир.
— Здесь её нет? — заглядывает во все кабинки.
— В женском смотрел? — я самодовольной улыбкой встречаю его нагловатый прищур в зеркале.
— Смотрел, — Алекс подходит к раковине, стирает пот со лба. — Слушай, Витёк, — произносит он заговорщицки улыбаясь. — Долг платежом красен.
— Так мы ж, вроде, в расчёте, — удивлённо оборачиваюсь.
— Как тебе невеста? — Алекс ухмыляется, его щи похлеще Голливуда. Прирождённый гастролёр.
— Супер! — моя улыбка не менее расторопная.
— Ты ж её трахал столько раз, — Алекс непоколебим в желании нагнать интригу.
— И что? — лицо моё удлиняется, недоверие посещает озабоченный взгляд свидетеля из Фрязево.
— Ну ничего, — ухмылка Алекса выведет из себя даже самого отморозоустойчивого юнца. Но не меня. — Так просто спросил.
— Ну было дело, — смущённо улыбаюсь.
— Ну и как она тебе? Оля лучше, да?
— Не знаю, Алекс, — я растроганно хмурюсь. — Ты что мне сейчас пытаешься доказать?
— Надо повторить как-нибудь втроём, — он глубокомысленно выгибает бровь дугой и выходит.
Есть над чем призадуматься. «Повторить втроём», — Алекс хочет повторить втроём с Олей? Или мне послышалось? Какой наглец!
— Трудяга, — ворчу, хмурясь и улыбаясь одновременно. — Мало ему одной.
###
Слова Алекса, вылетевшие столь бестактно во время свадебного торжества, были подзабыты. Прошло, наверное, полгода с момента официальной отказа Климовой от своей девичьей фамилии в пользу небезызвестного Александра Жданова, когда мы вновь пересеклись, все трое — я, Алекс и Катя, в неформальной обстановке райского гнёздышка молодых.
В квартире царил культурный беспорядок. Пицца на журнальном столике, бутылки из-под пива и пустые стаканы мозолили глаз. Я скептически окинул неприглядное зрелище, ища места, где приземлиться.
— Как дела? — спросила Катя. Она светилась счастьем. Её собутыльник ускакал на кухню приготовить очередную пиццу, я же созерцал разрушительные последствия процесса, именуемого браком.
«Неужели и у меня будет бухло и срач в гостевой?» — размышлял я, хмурясь и морща нос.
— У нас здесь немножко не прибрано, — спохватилась Катя. Она улыбалась как нашалившая школьница, но убирать не спешила. Плюхнувшись в кресло, закинула ногу за ногу и принялась поигрывать тапочкой. На ней был розовый махровый халат. Катя только что приняла душ, её румяное личико, как я уже сказал, излучало свежесть и супружеское счастье.
«Катя — кошечка, — вспоминал я любимые развлечения Климовой. — Любит поваляться в тёплой постельке и побездельничать».
Ухмылка образовалась на моих губах, я повалился в кресло, стоявшее напротив, предварительно выкинув из него гору одежды.
— Да ничего, — задумчиво произнёс я, имея ввиду, что не против беспорядка.
Катины волосы слипались, их мокрая каштановая суть дразнила и притягивала глаз. Они, словно глиняные разводы на голове
Наташа. За гаражами.