поблескивающих от проступившего вожделения. Потрогал пальцами всю эту прелесть, слегка возбудив клитор. Ладно, потом. Помазок густой пеной накрывал участок за участком. Щекотал вульву, вызывая смех и виляния задом.
— Всё! Не дёргайся! Бритва очень острая. Не бойся. Я аккуратно.
Несколькими быстрыми движениями я очистил от щетины лобок, прошелся лезвием по холмикам губ и краешку щели, оставляя в пене лоснящийся след. Протёр всё влажной салфеткой и провёл тыльной стороной ладони по коже, проверяя качество работы. Довольный собой я прилёг на живот между её ног и стал целовать нежную кожу, перебирать лепестки губами, играть языком с клитором. Лариса обхватила мою голову руками и, запустив пальцы в волосы, прижимала её к себе, при этом вращая тазом так, что вскоре всё моё лицо стало мокрым от её соков. bеstwеаpоn Возбуждённый клитор вылез и торчал маленькой залупой. Когда я взял его в рот и стал сосать, Лариса застонала, задёргалась и откинувшись на подушку замерла. Только утихающие волны оргазма сотрясали её тело, а пальцы гладили мою голову, лежащую на её мягком уютном лобке.
— Как хорошо. — шептала она, не открывая глаз.
Макс, тем временем, не сходя с места, поменял партнёршу, подвинув Полину вперёд, задницей на живот Ане, а сам широко раздвинув ей ноги и положив поясницу себе на бёдра, полоскался в её влагалище. Вид голой задницы Полины тоже не давал ему покоя и он, положив её бёдра себе на плечи углубился языком в её вагину. Обе женщины только постанывали.
— Во, даёт! — восхищенно шепнула Лариса, открыв, наконец, глаза.
— Ты тоже так хочешь?
— Да, нет. Я еще и от твоих ласк не отошла. А как же ты?
— Лара, я уже раз кончил, и не забывай о моей травме. Мне именно кончать больно.
— Дай я посмотрю. Им-то дал себя поласкать. Ложись.
Я полез вдоль её мягкого тела к подушке. Но едва Лариса пристроилась у меня между ног, как вся троица на соседней кровати завыла на разные лады оповещая мир о кульминации. Связка тел распалась на отдельные индивиды с раскрасневшимися довольными лицами.
— Уф! Такой секс нужно обмыть. Лариса, да оставь ты его баклажан в покое.
— Баклажан? Похож! — осмеяли моё синюшное хозяйство удачным сравнением.
Забулькала водка, зазвенела посуда. Общее умиротворённое настроений. Неспешные разговоры, Сальные шутки и анекдоты. TV вещал концерт. Услышав лирическую песню, меня потянуло на танцы. Я вытащил на пятачок голую Ларису. Стащил с себя майку, последнее, что на мне было, и, прижав тёплое мягкое тело, отдался танцу. Лариса не столько танцевала, сколько тёрлась об меня грудами, ляжками, животом прижималась к висящему, но набрякшему члену. Наши руки гладили спины, ягодицы, груди. Почему-то захотелось поцеловать партнёршу в губы, и мы слились в долгом нежном поцелуе. Губы Ларисы, как и вся она, были мягкими, послушными.
Макс, отбился от тащивших его на данспол женщин, и они окружили нас, обнимая, прижимаясь к нашим обнаженным телам. Полина в одной короткой блузке, прикрывающей только не благовидную часть её тела, вертела задом и очень сексуально, в стиле «стрип», раздвигала ноги. Аня, тоже в блузке, но нараспашку расстегнутой, в тёмных чулках на подвязках к тонкому пояску, двигалась не столь грациозно, как Поля, но элегантно и не менее эротично. Объятый с трёх сторон обнаженными женскими телами, я балдел, вседозволенно их поглаживая. Восставшим членом я терся об ягодицы, животы, изредка вкладывал его кому-нибудь между ног, то сзади, то спереди, ощущая головкой влажные промежности. И вот, когда я тёрся в промежности Полины, она резко нагнулась, и я буквально влетел в её распалённое скользкое от желания
Каникулы в Калифорнии