внутренний телефон. По долгу службы он поднял трубку.
— Это я, Марина!
— Какая еще Марина?
— Я у Вас сегодня, ой, уже вчера, убиралась.
— И чего?
— Кошелек не находили? Черненький такой. Обронила где-то. Вы не находили?
Дед Матвей смягчился.
— Не смотрел. Если хочешь, приходи. Поищем вместе. Ты где сейчас?
— Внизу. Но меня вахтер не пускает.
— Прикажу, пустит. Передай ему трубку.
В трубке щелкнуло, стукнуло и ночной директор, подражая директору настоящему, весомо произнес:
— Это Матвей Дорофеевич говорит. Кто у телефона?
— Вахтер Сидоров.
— Слышь, товарищ Сидоров, ты девчонку-то пусти.
— Надолго?
— Насколько надо.
В телефонной трубке снова стукнуло, и далекий голос Сидорова произнес:
— Проходите!
Матвей положил трубку на аппарат, с сожалением посмотрел на вновь обмякший член, с трудом снял кольцо и спрятал член в надетые кальсоны и фланелевые брюки. Снаружи послышались торопливые частые шаги, и в распахнувшуюся дверь влетела румяная Марина. От нее пахло морозной свежестью и снегом.
— Как у вас тепло! А кошелек не находили?
— Ты, касатка, раздевайся, присаживайся, попьем чайку, согреешься, а потом поищем вместе твой кошелек.
Марина кивнула, сняла меховую шапочку и распахнула шубку, но быстро запахнула ее снова. Матвей заметил, что на ней был надет короткий, до середины бедер, цветастый халат.
— Ой, я тут совсем по-домашнему!
— Я, касатка, на своем веку много чего видел, так что ты не стесняйся!
Марине было жарко и от быстрого бега по территории завода, и от препирательств с вахтером Сидоровым. А с другой стороны, чего ей было стесняться какого-то древнего бородатого деда? И она решительно скинула серую каракулевую шубку и бросила ее на стул. Матвей тем временем включил электрическую плитку, поставил на нее полный алюминиевый чайник, а в другой, маленький фарфоровый, сыпанул щедрой рукой хорошей директорской заварки. Дед Матвей чай любил, пил его подолгу и со вкусом. Он совершал некие движения, а сам прислушивался к той приятной тяжести, которая теперь появилась у него между ног.
— Ой, что это у Вас на столе стоит? – заинтересовалась Марина. – Спирт? Вы, что, пьющий?
— Нет! – виновато рассмеялся Матвей. – Это я хотел подшипники промыть. Была одна идея. А выпить, что же, на праздник водочки-наливочки выпить могу...
Он быстро сгреб подшипники в кучу, завернул в газету и затолкал в стол, а бутылку со спиртом заткнул пробкой и поставил на пол. Затем выключил плитку, снял с нее кипевший чайник, залил заварку кипятком и закрыл заварной чайник полотенцем.
— Еще пара минут, и можно будет пить! – объявил ночной директор. – А денег-то много в кошельке было?
— Тысяча и мелочь. Вся моя зарплата, – пояснила Марина. – Уборщицам немного платят. Если не найду, жить будет не на что...
— А что, девонька, быть уборщицей для тебя – предел мечтаний?
— Нет, конечно. Я по образованию – инженер-механик по подъемно-транспортным устройствам. Хотела работать на стапеле, корабли строить, но туда женщин берут неохотно. Вот и работаю уборщицей.
— А позволь полюбопытствовать, ты замужем или как?
— Или как, – коротко ответила Марина, помрачнев. – Разошлись.
— Понимаю. Как говорится, разошлись характерами?
— Мой бывший, зубной техник, вставлял пациенткам не только зубы.
Прозвучало смешно, и Матвей улыбнулся в седую бороду. В разговоре наступила пауза.
— Ладно, – засуетился ночной директор. – Давай пить чай. Моя сноха – большая мастерица печь пирожки и разные плюшки.
Чай действительно был хорош, пирожки и ватрушки – настолько свежи и вкусны, что закончились очень быстро.
Марина допила чашку и вздохнула.
— А у меня все клёклые и подгоревшие получаются.
— Как-нибудь к нам на Якорную загляни, – посоветовал Матвей, вытряхивая из бороды крошки. – Сноха Агаша тебе расскажет...
Поебушечки