Вся неделя у нас прошла под знаком беды. Ругачка по любому поводу. Милка не слушала никаких оправданий. К выходному она созрела до упаковки чемодана. Ни тёща, ни Милка друг другу не звонили.
В субботу, едва ли не с самого раннего утра в дверной звонок кто-то позвонил. Пошёл открывать. На пороге стояли улыбающиеся тесть и тёща. Тёщу было не узнать. Такое впечатление, что она посетила какой-то салон красоты, где ей скинули лет двадцать или около того. Тесть тоже щерился на все свои вставные зубы. Сразу и не заметил в руках у тестя пакет с чем-то звякающим, а в руках тёщи коробку с тортом. Ай вэй! - Воскликнул бы старый еврей. Я просто выпал в осадок. На голоса выскочила Милка. Растрёпа в мятом халате, с колтуном на голове вместо причёски. Тёща поздоровалась, лыбясь до ушей.
— Здравствуй, дочь! На, возьми. - И протянула Милке коробку с тортом. - А ты что замер? Иди, обниму и поцелую.
Это уже мне.
Если бы сейчас дом содрогнулся и сложился от землетрясения, или товарищ Левитан, мир праху его, объявил бы о начале войны, я бы удивился намного меньше. Первый и последний раз тёща целовала меня на нашей с Микой свадьбе. Глянул на Милку. Та вновь стала статуей сфинкса. Ну и я замер, как та статуя Командора. А тёща, встав на цыпочки, дотянулась до моей шеи и наклонила морду лица к ней поближе. И тут же впилась в мои губы совсем даже не родственным поцелуем. Тело прореагировало само. Губы ответили тёщиным губам, язык ответил на вторжение в рот её языка, руки обняли талию. Или почти талию. То есть слегка ниже талии. Смяли эти мягкости, сжали их. Тёща оторвалась от меня, на доченьку глянула. Милка отошла от шока
— Мам, что случилось?
— Да ничего, милая, ничего. Просто подумали с отцом, что давно у вас не были. Да и со дня рождения вы так быстро ушли. Тебе плохо стало? А сейчас как?
— Да всё нормально. Мам, ты...
— Что я? Вот пришли поблагодарить вас за подарок. Знаете, детишки, вам тоже надо такой фильм...Кгхм...короче, спасибо, зятёк. Ну, дочка, за стол-то пригласишь?
Совращение братишки