их одежды однозначно свидетельствовали — вечером состоится оргия. Виктория осталась со мной.
— Переоденься. Я тебя подожду.
Я привлёк её к себе и обняв крепко поцеловал в губы.
— Спасибо. Это твоя идея?
— Нет, Макса.
— И где же он сам?
— В Москве, вернее по пути к ней. Его срочно вызвали.
— Так ведь самолётов таких нет?
— Он звонил с военного аэродрома.
— Лихо! Ну Макс — Джеймс Бонд.
— Ага! Только у него женщин больше, чем у этого англичанина. — хохотнула Виктория. — Ладно. Переодевайся вот в это.
— Туника?
— Да, мой повелитель. Не Македонский, но ведь Александр.
Было странно кивать в приветствии встречным постояльцам и идти по коридору гостиницы в обнимку с полуголой красавицей, болтать мудями в накинутом на голое тело куске тонкой ткани, с жестяной короной на голове. Карнавал! И должен признаться, мне было, чертовски приятно.
Двухстворчатая дверь открылась перед нами и о нашем пришествии возвестил гонг. Присутствующие приклонили перед нами колени и Виктория провела меня к импровизированному трону. Я уселся в мягкое кресло и принял вольную царственную позу.
— Встаньте друзья мои и возлюбленные мои женщины. Я благодарен вам за честь восседать сегодня на этом троне. За почести и любовь. Я вас всех искренне люблю. Хау! Я всё сказал!
Ударил гонг. Виктория встала рядом с троном.<
/p>
— Женщины должны принести нашему повелителю знак уважения и омыть его чресла в устах своих и начнём веселье! Мавры наполните кубку.
Официанты и официантки, покрытые тонирующим кремом под бронзовокожих обитателей юга, в одних набедренных повязках стали обходить нестройные ряды гостей наполняя их бокалы вином.
Полина, в костюме амазонки с кожаным нагрудником, прикрывающим её шрамы, и эффектно поддерживающим её обнаженные груди, в коротенькой юбочке из полосок кожи, едва прикрывающих ягодицы и лобок, в сандалиях зашнурованными ремешками до колен, выглядела потрясающе. Одна мысль о том, что я имел близость, какую к чёрту близость, слияние тел, вывела меня из равновесия и заставила приподняться подол моей туники.
— Господин мой, любовь моя, разреши мне первой выпить с тобой бокал вина и облобызать твой фаллос, доставивший мне столько радости.
Я протянул к ней бокал. Мы чокнулись и она, освободив член от туники, взяла его в рот.
Ударил гонг.
Следующий подошла Анна в длинной белой тунике.
— Повелитель, я желаю тебя каждую ночь так разреши хоть припасть к чреслам твоим.
Женщины проходили чередой, в разных, вернее, по-разному обмотанных, разноцветными тканями обнаженными телами. Все они побывали в моих объятиях, вагина каждой из них вкусила вкус моего семени. А сейчас выполняя церемониал они сосали мне член, который напрягался всё больше и больше. Я отпивал глоток крепкого сладкого красного, очень вкусного вина и пока наложница исполняла свой долг, копался у них за пазухой или между ног. Иногда я протягивал руку к стоящей рядом Виктории и засунув ей палец в вагину гладил её чувствительные места, до тех пор, пока она не начинала стонать и дёргать тазом. Скоб сегодня не было ни на ком.
Ударил гонг. Поток подданных иссяк. Не такой он был и большой, но их поцелуи так будоражили память, что казалось, что здесь из не полтора десятка, а все сто.
Виктория с бокалом вина встала передо мной и сбросила с себя платье. Соски её грудей торчали, ляжки блестели влагой.
— Владыка мой, я кладу себя на жертвенный алтарь. Прими жертву мою или выбери себе другую царицу вечера. Она встала передо мной на колени. Я встал, протянул ей руку с бокалом.
— Я принимаю твою жертву, сегодня ты моя царица.
Скинув тунику, уже изрядно мне надоевшую, я облил член вином и сунул его ей в рот.
Из баек Петровича. Селянин. Совместная работа