единственная изо всех, кто до последнего не соглашался обнажиться, но компания уговорила и её, чтобы не разрушать сладость танцев всем остальным. Мне было приятно танцевать медляки с девушками, касаясь, случайно конечно, торчащей плотью их лобков, только вот сознание того, что и с моей сейчас так танцуют, заставляло переживать неприятные эмоции. Танцуя с той, второй замужней девушкой, я видимо выглядел слишком напряжённым, и она рассмеялась:
— Прекрати ты так переживать! Никто твою не тронет, если она сама этого не захочет! У нас в компании с этим строго!
Во время небольшого перерыва для приёма алкоголя, в костёр, для освещения, подбросили дровишек. Все собрались у двух одеял на траве, выполнявших функцию стола, поскольку нас было восемь пар. Жена появилась рядом со мной сияющей от восторга, и возбуждённая настолько, что когда присаживалась рядом со мной, под её постриженным лобком губы издали мокрый звук. Она вся светилась и нисколько не казалась зажатой, не стеснялась уже того, что её губки кто-то из парней разглядывает и не старалась прикрыться. Я не стал ломать ей кайф.
После того, как допили дневной запас, все начали вновь танцевать, разбившись на пары и постепенно исчезая в темноте. Мы тоже скрылись за кустом и многие хихикали, слыша блаженные постанывания моей супруги. Под утро стало прохладно, и все начали одеваться. Утро и день до обеда кампания приходила в себя. Домой мы вернулись к вечеру.
Дома жена переживала приключение, прокручивая его в памяти, и в один из вечеров стала рассказывать про то, как в танце её гладили по попке, как все, кто с ней танцевал, непременно ласкали ртом и языком её соски. И тут же спросила:
— Неужели они так привлекательны?!
— Невероятно! Они у тебя крупные, как у кормящей грудью, когда возбуждаются! Для мужчин это как магнит, как призыв к тому, что женщина хочет мужчину.
— А почему ты мне раньше не говорил об этом?
— Из ревности — отчасти отшутился я — чтобы меньше приставали к тебе.
— Ах вот ты какой у меня! Ревнивец! Всё, тогда не буду больше ничего рассказывать.
— А есть что?
Она ещё колебалась, положив ладошку на мои трусы под одеялом, и слегка поглаживая:
— А ещё, один парень так восторгался моей красотой! А после встал на колени и языком ласкал, прямо там! Так приятно стало! Я чуть не упала, ноги — аж подкосились! Почему ты меня так никогда не ласкаешь!
Я представил описанную женой сценку, и то, как запрокинула она в восторге головку, наслаждаясь.
— Ого! Ты — маньяк! Нет, правда, ты смотри, как он у тебя поднялся! Как каменный! Вот, что тебя, оказывается, заводит — когда твою жену другие ласкают! Попался! Теперь я знаю, как тебя привести в боевое состояние!
Я хотел обнять её, и, целуя навалиться, но она, шумно дыша, принялась настойчиво толкать ладошкой мою голову вниз, возбуждённо шепча:
— Сначала там.
Супруга, по итогам ночи, была просто счастлива.
И вот, новый сэйшен, как говорили в компании. Собираясь на него, моя сказала:
— Я заметила, что на пикники девушки вообще не одевают лифчики и трусы, а в сумки берут с собой только купальники. Не хочу быть белой вороной! Ты не станешь ревновать?
Кажется, она уже дозревает, но и теперь решил не говорить про свинг. Сама догадается, если на этот раз он там всё же будет.
Новый пикник. На этот раз с двумя ночёвками. Собрались мы, как и прежде, у Белорусского вокзала, но произошло неожиданное — на площадь подкатил автобус ПАЗ. Открылась дверь и оттуда нам стал махать рукой парень из компании, говоря:
Охотницы на хоркеров. Глава II Феромон