дружком, который, пока я охал от боли, мечтал оказаться между ёрзающих по мне ляжек.
— Соскучился? Хоть бы посторонних постеснялся. — подскочила ко мне Катя и не обращая внимания на опешившую Таню, начала ласкать член. — Боже! Как он мне нравиться! — вынув головку изо рта, прижала она торчащую плоть к щеке. — Хочешь попробовать?
Насей раз опешил и я, хотя перспектива сунуть хуй в пухлые губки Тани, меня вдохновила.
— П-Р-Р-Р! Ишь как взбрыкнул! — засмеялась Катя, ловя вырвавшийся из её рук член. — Танюха, а он тебя хочет! Смотри как вздыбился! О! — оголила она налитую головку.
— С ума сошла, что ли? — не понятно у кого спрашивала Таня, как загипнотизированная опускаясь на колени рядом с Катей.
— Держи, а я пока его обмотаю. — передала член в руки товарки.
— Можно? — неожиданно спросила меня Таня.
— Можно, только осторожно, не откуси. Ты уже сосала когда-нибудь?
— Нет, не сосала. Меня в рот насильно выебли.
— Насилие — это вообще неприятно. Не люблю.
— А как ты любишь?
— Нежно, с желанием, а не по принуждению или по обязанности.
— По обязанности? Как это? — тискала Таня член, поглаживая им свои щёки.
— Ну, проститутка, например, за деньги, или жена за шмотки.
— Так ты женат?
— Уже нет и больше не собираюсь.
— А ты всё ещё играешься? Смотри, скоро я его у тебя заберу и суну совсем в другое местечко, так что поторопись. — появилась Катя, отрывая кусок простыни.
Таня не уверенно коснулась пухлыми губками головки и член выпрыгнул из её рук.
— Я же говорила — брыкается! Ха! — ха! Держи крепче. — смеялась Катя, обматывая меня тканью.
Таня решилась и погрузила в рот головку полностью и замерла, ощущая подёргивание нетерпеливой плоти.
— А теперь потри головкой нёбо, а языком поиграй по уздечке. Не спеши. Почувствуй нежность его кожи, трепет сдерживаемого нетерпения его твёрдого ствола, мягкость и чувствительность головки. Да не суй ты так глубоко, подавишься.
Но Таня вошла в раж. Она обеими руками ухватилась за мои ягодицы и с остервенелым упорством насаживала себя глоткой на член. Слёзы катились по её щекам, тягучая слюна длинными сосульками капала на её груди, которые я успел освободить из плена чашек лифчика.
— Таня, девочка, перестань, остановись! — выдернул я член из её губ. — Зачем ты насилуешь себя? Мне так вовсе не нравится. Посмотри во что ты себя превратила! Думаешь мне будет приятно потом целовать тебя в губы? — сунул я ей в руки зеркальце.
— Я хотела сделать тебе приятно... как им тогда...
— Иди умойся, глупышка, и приходи сюда.
Девушка вскочила и потрясая телесами метнулась в ванную.
— Фу! Обслюнявила-то как! — стала бережно обтирать член обрывком простыни Катя. — А тебе было хорошо, когда она так делала?
— Хорошо, но мне не нравится, когда мои удовольствия обходятся другим неудобствами или неприятностями.
— Мне тоже было неприятно, когда ты мне вчера вставил в задницу.
— Просто я знал, что потом тебе это понравится. — осторожно стал я опускаться на кровать.
— Знал он! А если бы нет?
— Тогда бы вынул...
— Вынул! Тоже мне выдумал! — прилегла рядом Катя и начала играть опадающим членом.
Оказавшись в горизонтальном положении, я почувствовал себя значительно лучше. Видимо дали эффект и массаж и пластырь, который уже ощутимо припекал кожу на пояснице, и конечно, нежные прикосновения оттягивающие крайнюю плоть с медленно набухающей залупы.
— Так лучше? — вышла из ванны Таня, полностью лишившая своё личико макияжа, а тело одежды.
— Ой! Таня, ты как большой пупсик! У меня была такая кукла. Так и
Дорога из аэропорта