Она выросла в рабочей семье. Мать и отец работали на единственном более-менее рентабельном предприятии — е, и считались зажиточными, но это давало им повод только выпивать пойла больше и лучшего качества. Маленькая Наташа ненавидела окружающие её пьяные хари, которые смеясь заставляли её встав на шаткую табуретку, декламировать стихи и при этом стаскивать с её худосочного тела одежду и даже трусики. И даже мать только пьяно смеялась, не мешая каким-то мужикам щипать её за попку, за сосочки и даже за письку. Голенькая девочка искала защиты у своего отца, но он, как правило к этому времени уже громко храпел, где-нибудь на полу, потому, что его собутыльники по очереди пялили его жену, её мать.
Девочка сгребала в охапку своего младшего брата, и они прятались на сеновале у соседа — Петровича.
Беда пришла оттуда, где её не ждали. Устаревшее оборудование, давно требующее замены, не выдержало хищнической эксплуатации, без обслуживания и ремонта, и взорвалось. Отравление аммиаком получили более десятка человек, а отец Наташи, оказавшийся в эпицентре событий, погиб.
Чтобы замять ЧП руководство комбината назначило матери пособие по потере кормильца, а саму перевели на более оплачиваемую должность.
Прошёл год, и сосед — Петрович начал подбивать клинья к матери, но ввязался в какую-то авантюру и сел на нары.
Время шло, и девочка стала девушкой. Её фигурка никого, ни мужиков, ни сопляков, ни прыщавых, ни сверстниц, ни потаскух, ни жён, ни вдовых, короче НИКОГО, не оставляла равнодушной.
Как обычно бабы сплетничали о её похождениях, сопляки кончали в трусы по ночам, «подруги» плели козни, но Наташа, расцветала, как белая ромашка в куче навоза и ничто, и никто не мог попрать её чистоту.
Одиннадцатый класс, она отличница, кандидат на «Золотую медаль» и тут её вызывают к директору школы.
На трясущихся ногах она переступила порог кабинета, под понимающим покачиванием головы завуча.
— Наташа? Вы являетесь кандидатом на «Золотую медаль», но на нашу школу выделили только три медали, а кандидатов восемь. Не хочу врать. Две медали достанутся отпрыскам высокопоставленных начальников. Ты понимаешь о чём я говорю?
— Да. Остаётся одна медаль на шестерых. — понурила голову девушка.
— Жизнь такова, что приходиться бороться за своё будущее и за изменение ситуации в свою пользу часто приходиться платить. Ты меня понимаешь?
— У нас нет денег. — встала девочка, уяснив куда клонит этот полный, с её точки зрения кретин, ведущий у них химию, и не знающий о химии ничего, шарообразный, очень неприятный в общении тип.
— Я знаю. Сядь. — он встал, обошёл стол и положил руки на её плечи, — Я знаю, что ты очень хочешь уехать из нашего города и поступить в институт. Ведь так?
Наташа кивнула.
— У тебя нет денег, но у тебя есть молодость и красота! — запустил мужчина руку за её ворот и сжал девичью грудь.
Наташа превратилась в пенёк. Её здесь нет. Она ничего не чувствует, она ничего не хочет.
Руки директора безответно пошарили по восковой скульптуре обаятельной девушки и безвольно упали.
— Тебе нужна «Золотая медаль»? Ты хочешь вырваться из этого Мухосранска? — хлестал он её сознание очевидными вопросами.
— Я ещё девочка. — взывала она к его совести.
— Тогда соси сука! — вывалил он весьма скромный, по сравнению с теми, что ебали её мать, член, — Хоть это ты сделать можешь?
— И у меня будет «золотая медаль»?
— Да, будет. — нетерпеливо тряс вялым членом директор школы.
Наташе было с детства не впервой полоскать член в своём рту, но ничего более отвратительного она ещё не испытывала. Один только запах давно не мытой, потной,
Разлитый чай