Александр действительно позвонил через два дня ровно в 19—00.
— Виктория, привет! Я буду у тебя через полчаса, — проинформировал он девушку так, словно не назначал свидание любовнице, а сообщал подчиненному о проведении совещания. Это не говоря о том, что он не только назвал ее по имени (которое в первый раз даже не удосужился спросить), но и знал адрес. И, понятное дело, был совершенно уверен — никаких планов у Вики, кроме него самого, быть не может. Ну, а чего еще ожидать от такого мужчины?! Увы, приходилось признать, что других планов, кроме как вновь отдаться ему, у девушки не было. Вот только, на этот раз она будет не статистом, а выступит в главной роли.
В 18—58 Вика была полностью готова и подошла к зеркалу в прихожей. Она понятия не имела, какая из нее выйдет актриса, но образ вышел шикарный. Челка падает на глаза, по бокам головы два хвоста, стянутых простыми резинками. Белая рубашка в обтяжку, туго натянутая на груди с выпирающими из ткани сосками, черно-красный клетчатый галстук, узел которого стянут ниже третьей расстегнутой пуговички. Короткая юбка в складку такой же расцветки, что и галстук. Белые гольфы до колена и черные балетки. Кукольная мордашка с аккуратным носиком, пухлыми губками и огромными серыми глазищами дополняли впечатление, что перед зеркалом стоит школьница элитной гимназии или на худой конец студентка столь же элитного колледжа. Этакая нимфетка из грез любителя аниме — с виду скромная и застенчивая, но ложбинка между полными грудями в расстегнутой рубашке, короткая юбка, едва скрывающая трусики, так и провоцировали воображение...
Раздался звонок, и Вика бросилась к двери. Александр был сегодня как-то особенно хорош — белая тонкая сорочка трещала на широких плечах, голубые джинсы обрисовывали сухощавые бедра. Простота наряда вместе с аристократичной скукой на суровом, чуть загорелом лице создавали впечатление, что к ней в гости зашел миллионер, оставивший у подъезда яхту. Ну, на крайний случай — актер, играющий в основном миллионеров. Или все же колумбийских наркобаронов?
Когда он увидел ее наряд, Вика впервые увидела на его лице некую заинтересованность. Да, ей удалось на мгновение пробить брешь в невозмутимой отстраненности этого мужчины. Вживаясь в роль, она посмотрела жалобным взглядом, а потом, потупив глазки, приняла раскаивающийся вид и затараторила:
— Александр Борисович, я понимаю, что натворила бед... Мой проступок не имеет оправданий, но прошу, не исключайте меня из гимназии... Ну, пожалуйста!
Виктория подняла полный мольбы взгляд на Александра, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза — она начинала вживаться в роль девчонки, совершившей в вымышленной гимназии что-то такое, что классный руководитель (или пусть будет директор?) пришел разбираться домой к ученице. Одновременно вторая половина сознания, оставшегося взрослой девушкой, молила: «Ну, подыграй же мне, черт тебя побери!».
Мужчина на несколько секунд замер, а потом одна его бровь лукаво взлетела вверх:
— Ваше исключение или неисключение, Мартынова, будет зависеть от многих факторов.
«Ух, ты! Он знает мою фамилию!» — восхищенно вздохнула взрослая Вика, забыв о том, что и адрес не является секретом — вряд ли, зная ее местожительство, он не знал бы и ее фамилию. У Вики-гимназистки немного отлегло от души — ее пока не исключают.
Между тем Александр в образе директора продолжал:
— Я хотел бы поговорить с вашими родителями. Они дома?
— Их нет, но они придут через час.
— Очень плохо, Мартынова! Я же предупреждал вас, что хочу с ними поговорить. Еще один дополнительный минус к вашим подвигам.
— Александр Борисович, простите, пожалуйста! Я обещаю, что исправлюсь и буду послушной девочкой, — девушка порывисто закрыла дверь, одновременно взрослая Вика словно
первый би девушек