стали предметом обсуждения досужих бабок сидящих днями у подъездов домов. Оставалось только терпеть и ждать когда сын Тани немного подрастет. Чтобы уехать из нашего райцентра в Москву. Где нас никто не знает и в столице легко затеряться.
Но мне и старшей сестре не давало покоя поведение нашей матери Нины. За три недели она так и не приехала к нам в райцентр, чтобы проведать дочь и сына. Да и внука понянчить как родная бабушка тоже должна? И решив на семейном совете съездить к матери в деревню. Как только спадут морозы стоявшие в последние дни декабря. Чтобы не морозить малыша. Ведь от автобусной остановки с трассы. К нашему дому в селе, нужно идти пешком ещё пару километров. Как мамаша сама заявилась тридцать первого числа вечером.
Я был в спальне и играл с малышом. Виталик лежал в своей кроватке и весело мне агукал, когда я гремел над ним побрякушкой. Сестра в это время была на кухне где готовила салаты и закуски для встречи Нового Года. Наигравшись с Виталиком вдоволь, я взял малыша на руки и пошёл с ним на кухню за чистыми пеленками, которые сушились на веревке над печкой.
Дверь на кухню была прикрыта и я по привычке толкнул её ногой открывая, так как руки у меня были заняты ребёнком. И ещё толком не зайдя, крикнул от двери.
— Любимая, дай нам с Виталиком сухие пеленки...
— сказал я сестре и зайдя на кухню с её сыном на руках, увидел сидящую на стуле мать. Она очевидно только приехала, и сидела на стуле одетая в шубе и в зимних сапогах. Возле ног у родительницы стояли две большие сумки с продуктами. Таня незаметно для мамаши покрутила у себя пальцем у виска. Мол придурок ты Костя. Но дело уже было сделано, Нина прекрасно слышала как я назвал старшую сестру, любимой. И судя по взгляду матери направленного на меня, она все поняла. Но не подала по началу вида, переключив своё внимание на внука.
— Ой какой ты большой стал у нас уже Виталик. На маму похож и на папу Серёжу...
— сказала Нина, играя с сыном дочери, при этом зло глянув на меня. Мать хотела устроить мне и Тане разнос. Но пока молчала, забавляясь с внуком. И лишь только вечером когда сестра покормив сына грудью, уложила его спать в кроватку в спальне. Мы сели втроём за стол в зале, где выпили по пару стопок водки. Нина запьянев закурила сигарету, и сидя на стуле смотря на меня и на Таню спросила.
— Так что выходит правду о вас люди говорят...?
— как то устало и спокойно без раздражения спросила мать. Обращаясь по большей части к дочери чем ко мне. Нина откинулась спиной на спинку стула на котором сидела, с любопытством смотря на нас с сестрой. Ни каких истерик, скандалов и ругани, мы с Таней от нашей матери не услышали. Хотя предполагали что она будет прежде всего винить во всём старшую дочь. Но Нина спокойно сидела на стуле за столом, курила сигарету и ждала от нас ответа. Хотя мать и так все поняла, просто ей было любопытно. И это любопытство читалось у неё в накрашенных глазах.
Нина приехала к нам с ночевкой встречать Новый Год, и была нарядно одета в красивую цветастую блузку с рюшами по краям. И в белую юбку, из под которой у матери выглядывали соблазнительные ляжки обтянутые чёрным капроном. На ногах у мамаши были натянуты чёрные капроновые чулки, а губы ярко накрашены
Любовь, закаленная в огне