Вторым и графом ехали еще какие-то всадники, а замыкала процессию красная карета кардинала Робера Коффи, окруженная монашеской стражей с копьями и в черных рясах, скрывавших высокие сапоги и длинные мечи в металлических серебрёных ножнах.
Тем временем навстречу королевской процессии вышли Мойры и пали на колени перед Его Величеством. Вслед за ними высыпали монахини помоложе, которые не усидели за пяльцами и ткацкими станками. Шутка ли, годами не видеть ничего, кроме пыльного двора и чахлых деревьев, а тут блестящая кавалькада почти в тысячу человек и настоящий молодой красавец-король на белом коне! Две М и примкнувшая к ним Андрэ смешались с монахинями, и таким образом их непослушание осталось незамеченным. Правда, Мойрам сейчас было не до них. Они смиренно ползли на коленях навстречу процессии, а вздыбленная сапогами арбалетчиков пыль закрывала их серым облаком, заставляя Трех Ж отчаянно чихать.
— Это что за простуженные старухи? – спросил у де Монтеля король Эдуард.
— Это, вероятно, местная власть, – пояснил граф. – Настоятельница монастыря и иже с ней.
— Экие дуры! – сказал король, широко улыбнувшись. – Ну, пусть стоят, если нравится!
Громыхая колесами по булыжнику, подъехала карета кардинала и из нее вышел дородный Робер Коффи в красной сутане до земли и маленькой шапочке. Три монахини подползли к нему и по очереди облобызали кардинальский перстень с почти оргастичеким удовольствием.
Граф де Монтель соскочил с лошади первым и, опережая королевского конюшего, принял поводья королевского коня, когда Эдуард спешился тоже.
— Какая здесь, наверное, скука! – сказал король де Монтелю, обозревая серые каменные здания. – Может, мы устроим здесь бал?
— Ваше Величество! – тихо сказал кардинал. – Вы должны соблюдать траур по отцу еще много месяцев. Так что бал, да еще в монастыре неуместен, мягко говоря.
— Тогда давайте обедать! – сказал король. – Верховая езда всегда будит во мне дьявольский аппетит!
В монастырской трапезной места не хватило, и столы накрыли и в молельной. Кардинал осветил трапезу, и гости приступили к еде, не брезгуя и вином, взятым в обширных монастырских погребах. Во главе стола сидел Эдуард Второй, по правую руку от него он усадил де Монтеля, с которым они сблизился по время поездки, а слева разместился первый министр и мудрец Максимильен де Бетюн, герцог де Сюлли, бородатый и лысый, как колено. Король настаивал, чтобы и монахини пировали вместе с его придворными. Больших трудов стоило уговорить его усадить монахинь в другом зале, молельном, во главе с кардиналом. Мойры категорически отказались обедать и удалились в кельи в полном негодовании. Зато молодые монахини восприняли приглашение самого короля с полным восторгом. Еще бы, король молод, красив, его фаворит не хуже, и почти любая, забыв о своем статусе, представляла себя женой или, хотя бы, возлюбленной одного из этих двух красавцев.
Пиво, старые вина, коньяки и арманьяки делали свое дело, и скоро застолье, поначалу пристойное, превратилось в шумное застолье. Под конец празднества один рыцарь встал, качаясь, и выкрикнул:
— Господа, говорят, что тут все монахини – девственницы! Проверим?
Отдых в горах