Виолетточка, ты же умница! У тебя красный филфаковский диплом, разговорный английский – лучше, чем у любой леди из Вестминстера, ты пишешь, как классик! Это же крылья за спиной! С ними можно летать по всему миру! Давай уедем! Мы с тобой вместе такие проекты закрутим, такого напишем и наснимаем! Публика нас на руках носить будет, как мега-звёзд! Полетим вокруг света, свободные и беззаботные! А?
Она молчала. Думала. А и вправду, не бросить ли всё, не ма
хнуть ли рукой на это захолустье со всеми его неисправимыми проблемами, с тупым и ограниченным населением, с ещё не до конца истреблённым и укрощённым чиновным и нечиновным ворьём?.. Снова стать весёлой и раскрепощённой, как тогда, в так недавно и так незаметно ушедшей студенческой юности?
Ушедшей?! Да, к сожалению! Кажется, только теперь ощутила, как постарела за это короткое время, как много пережила и перестрадала! И ради чего было так стараться, ради чего таскать на себе эти кандалы? Ради бестолковой и неблагодарной толпы, то воспевающей тебе хвалу, то проклинающей? Ради выдуманной себе в утешение «благородной миссии» мученицы и спасительницы? Да кто это оценит и кто за это отблагодарит?
А в Славкиных словах – широкие перспективы. Это и возвращение к любимому занятию, и громкая слава талантливой и беспощадной акулы пера, умеющей как возвеличивать, так и свергать с пьедесталов лишь парой-тройкой печатных абзацев. А ещё – долгожданная возможность ощутить себя женщиной, любящей и счастливой женой и матерью! Да! Она сбежит отсюда вместе с любимым! Они будут вдвоём колесить по свету, добывая себе широкую популярность и зашибая заоблачные гонорары! Ох, как же красив этот журавлик в небесах и как ласков и манящ его голос!..
Блаженные мечтания резко прервал другой голос – типографский гудок, зовущий рабочих на ночную смену. А спустя полминуты ему «подпел» бас бумажной фабрики с другого берега. Оба гудка заставили её, вздрогнуть, встрепенуться и стряхнуть с себя пелену сладких грёз. Уехать отсюда?!! Из городка, в который она вложила столько труда, переживаний и надежд, успев за полгода постареть душой лет на десять?!! От его жителей, на вид таких суровых и грубых, но до сих пор оставшихся наивными и податливыми, как малыши, и всё ещё не видящими дороги в будущее?!! Нет, её место – здесь! Рядом с ними!
Виновато взглянула на Славку. Он ничуть не изменился со времени их расставания. Всё тот же улыбчивый чернобровый и синеглазый брюнет, весельчак и балагур, любимец и баловень красивых девчонок. Сколько же их у него было – до и после неё? Неважно! Сейчас он принадлежит ей одной! Только надолго ли?
– Прости меня, Славик. Но я... Я уже не смогу уехать отсюда. Слишком много я здесь пережила и слишком много сил потратила, пока Знаменск не стал вот таким, каким мы видим его сейчас. Ещё год назад он выглядел хуже бразильской фавеллы. А теперь...
Она кивнула на залитый вечерними огнями городок, и Славка машинально перевёл взгляд на эту вечернюю панораму.
– Рано ещё мне бежать отсюда. Может, лет через пять-шесть, когда здешний люд наконец научится ходить прямо, ни перед кем не сгибаясь, без моей или вообще чьей бы то ни было протекции, я с ним и попрощаюсь. Пошлю к чёрту всё пережитое, расправлю крылья и полечу вместе с тобой, куда захочешь. А пока... Пока прошу прощения, что не оправдала твоих надежд. Ты лучше сам возвращайся сюда почаще. Где бы ты ни был, что бы ни пережил, знай: тут, в этом городишке, живёт и ещё долго будет жить одна влюблённая наивная дурочка. Всегда готовая принять
Моя теща класс.