она. — Ты лжёшь! Знаешь, что я права, чёртов извращенец!
— Ирина! — закричала мать. — Что ты делаешь? Опусти сейчас же блузку! Так не хорошо себя вести! Ты же девушка! Пойдём! Мне надо с тобой поговорить!
Сестричка развернула корпус в сторону матери, и жесткий сосочек правой груди, скользнул по щеке.
— Мама, почему ты не веришь мне? — заскулила Ирка. — Я его возбуждаю! Посмотри, как у него уже торчит в паху?
И они обе уставились на низ моего живота. Конечно, бессмысленно было отрицать, что там нет шатра, образованного эрегированным членом. Тяжело вздохнув, я посмотрел на мать, ожидая гневной тирады в свой адрес, но вместо этого заметил только странную ухмылку на лице.
— Мама, — взмолился, смотря на неё ангельскими глазками, — это осталось от просмотра порнографии. А потом ещё женская голая грудь, касается лица, конечно, тело будет подсознательно реагировать, независимо от того сестра это или нет. Я же не импотент какой-то! Но поверь, у меня нет никакого сексуального чувства к Ирине и быть не может. У неё не на что посмотреть!
— Ах, так! — злобно произнесла сестричка, пятясь назад. — Если бы разделась догола и стояла перед тобой, ты бы не стал дрочить свой мерзопакостный стручок на меня?
— Ирочка, — стараясь, как можно спокойнее и уважительнее произнёс, улыбаясь ей, — а у тебя есть какие-то сомнения? Конечно, нет! Ты же моя сестричка! Я тебя люблю платонической любовью. И в мыслях нет дрочить на тебя!
— Буду не я, если не докажу маме, что ты извращенец, — от злости задрожал девичий голосок, когда Иринка скинула с себя блузку, бюстгальтер и начала расстёгивать джинсы, — и нагло лжёшь нам!
Я бросил взгляд на маму, надеясь, что она остановит Ирину, но мать, словно загипнотизированная смотрела на происходящее, не пытаясь вмешаться. Казалось, взрослая женщина хочет посмотреть, что будет дальше и как далеко это зайдёт. Потоки крови хлынули к гениталиям, голова закружилась, в ушах послышались гулкие отзвуки биения сердца. В это было невозможно поверить, сестричка раздевалась при матери передо мной!
Ирина, голая по пояс, в каких-то пару метров от меня пыталась стянуть с ног джинсы. Она колебалась, бросая то на меня, то на мать взгляд. Довольно крупные буфера сестрички болтались, как две увесистые, белоснежные груши с розовыми сосками, окруженными ореолами сморщенной кожицы, вызывая у меня прилив безумной похоти. Член готов был разорвать трусы и вырваться наружу, когда Иринка закрыла глаза и, помедлив секунду …, потянула трусики вниз! Мгновение и она совершенно голая стояла передо мной!
И тут я впервые увидел её изумительную киску, о которой мечтал десять минут назад, дроча распухший от желания член.
Мать стояла в шоке, приоткрыв ладонью рот.
— Ирочка …, — только и смогла она тихо прошептать, — … ты же девочка …
Происходящее так возбудило меня, что рука инстинктивно начала гладить огромный шатёр в паху.
— Смотри мама, теперь веришь? Глянь на этого извращенца, он без стеснения дрочит при нас своего петуха, смотря на мою киску, — хриплым голоском произнесла Ирина, смотря на мать. — Мечтает его засунуть туда!
И она посмотрела на меня, опустив взгляд на шатёр в паху, который продолжал нежно гладить и, приложив ладонь к губам, тихо произнесла:
— Ирочка …, оденься …, пожалуйста …, и иди в свою комнату. Дай мне поговорить с Сергеем. Пожалуйста …, Ирочка …
— Нет …, — бросила она, — … я хочу остаться!
— Ира …, иди в свою комнату …, пожалуйста. Я потом приду, и мы поговорим …, прошу тебя. Умоляю …
На острове