лежала на боку, и нарисовать ей второй было невозможно не рабудив её. Она вроде бы что-то почувствовала и захныкала, не просыпаясь.
Маринка разрисовала ей говном всё тело и поставила жирную точку на жопе, так, чтобы проснувшись утром, Ленка подумала, что ночью она обосралась и извазюкалась в своём говне. Однако пока Маринка занималась фекальным бодиартом, я был занят куда более прозаичным делом, а именно: пережёвывал и глотал говно. Результат её творчества я смог увидеть только после того как закончил свой пир. Впрочем, Маринка и тут проявила широту своей души, предложив мне облизать её испачканные в говне пальцы и жопу.
– Ну как тебе мой креативчик, Писсуар, - обратилась она ко мне.
Я поднял большой палец вверх. Довольная своей выдумкой она заснула сном праведника. Зря она, конечно, надеялась на триумфальное пробуждение от истерических криков своей подруги. Я знал, что за такое дело отхвачу от Маринки по яйцам, но не удержался. Когда она засопела в две дырочки, я решил осторожно облизать Ленку.
Начал с Жопы. Я лизал Ленкин анус и чувствовал истому внизу живота. Хуй не поднимался, но тёк безбожно. К тому моменту, когда я слизал с её лица ус, мой импотентский хуй испустил последний дух, но я неудержался пошёл в туалет и снова подрочил. Утром Маринка не сразу вспомнила о своём хулиганстве, поскольку о нём напоминала только испачканная в говне простыня.
Ленка решила, что в этом виноват я и врезала мне кулачком по ебалу. Маринка просекла, что отсутствие у Ленки усов и кляксы на жопе – это мои говноедские происки и, выходя из квартиры, со всего размаху въехала мне сапогом по яйцам. Провалявшись скрюченным минут двадцать, я встал и пошёл стирать простыню.
Мама лучшего друга, или женщина мечты