Но руку с члена Надя так и не убирала. Надо было правильно разыграть карты. Главное склонить ее к чему то более серьезному. А там, ей уже будет сложно устоять.
— Надя, мне тоже снился сон, — начал я.
— Какой?
— Как я стою возле твоей кровати и... трогаю тебя... у меня в руке мой... и я глажу тебя по бёдрам...
— Мне тоже снился такой сон... как будто ты стоишь надо мной и трогаешь себя...
— Да...
— Вдруг нас обоих искушают? Это ведь неправильно! Мы должны сопротивляться!
И тут мне в голову пришла гениальная идея. Я сделал грустный вид и произнёс
— Я думаю, что провидение хочет, чтобы ты мне помогла...
— Как?
— Помнишь, я тебе говорил, что я встречался с девушкой?
— Да...
— Она бросила меня... разбила мне сердце.
..
— Боже... бедный...
— И я... так сильно ее любил... , — я сделал проникновенную интонацию в голосе, — и мне было так грустно... что я... не могу такое говорить, прости...
— Мне ты можешь сказать.
— Нет, не могу!
— Пожалуйста, братик, скажи мне!
Ее глаза затрепетали, я сыграл на ее жалости. Она попала в капкан.
— У меня были мысли о... самоубийстве...
— Что? Это же большой грех! Очень большой!
— Я знаю, я знаю, но... я не мог не думать... я...
— Бедный... бедный братик...
— И я... ты стала сниться мне... и я стал забывать свою боль... как будто перерождаться... моя чувственность потянулась к тебе.
— Я поняла... бог хочет, чтобы я помогла тебе...
— Может быть... я в отчаянии...
— Поэтому мне снятся такие сны.
— Уныние большой грех. Гораздо больший, чем... инцест...
— Да, братик. Я понимаю... я... бог хочет, чтобы я помогла тебе таким образом. Ведь ты моя семья.
— Поможешь мне?, — с трепетом в голосе спросил я.
Надя посмотрела мне в глаза, протянула руку и взялась за мой хуй.
— Конечно братик, хоть это и грех прелюбодеяния, — она погладила меня по лицу, — но я вытерплю, особенно, если это угодно богу...
Я поцеловал ее в губы, и она ответила. Я дрожащими руками поднял ее ночнушку, обнажая стройную талию и крепкие упругие сиськи третьего размера.
— Я отдам тебе своё тело, чтобы вылечить твою душу, — прошептала Надя. Она крепче сжала мой хуй в кулаке.
Я впился ртом в соски. Дрожа от возбуждённости, я сосал и лизал ее сиськи, мял их и покусывал. Надя медленно дрочила мне член и тихо постанывала.
— Этот грех во имя твоей воли, господи!, — прошептала она.
Твёрдые соски набухли в моем рту, я лизал их языком, мял руками и целовал. Я провёл руками по надиным бокам, нащупал стринги и потянул их вниз по бёдрам. Надя привстала, пропуская их ниже и прошептала
— Господи помилуй меня грешную...
Я стянул трусики и бросил их на пол. Я начал целовать ее живот, пупок, спустился ниже к лобку, который покрывал лёгкий пушок. Я встал перед ней на колени, раздвинул ей ноги. Надя вздрогнула, когда я коснулся губами ее пизды. Я начал лизать ей клитор. Он быстро набухал под моим языком. Надя была мокрой.
— Прости меня грешную, — шептала Надя.
Я теребил губами ее клитор, лизал его и пощипывал. Надя тихо кряхтела, сдерживая стоны. Я почувствовал, как она дрожит и удвоил напор. Надя вцепилась в края кровати, она не дышала, ее затрясло, и через несколько секунд надо мной раздался писк, Надя дернулась, и начала тихо кончать. Ее трясло, бёдра сжали мне голову. Она кое как сдерживала стоны.
Вот так Новый Год.