предъявить доказательство, но ничего не получается. Она пыхтит и возмущается. Я и не ожидал, что мои слова так ее заденут.
А дальше был цирк. Она встала со стула и стала снимать джинсы. Пришлось сделать шаг ко мне, пришлось славно потрудиться, но цель была достигнута. Скомканные джинсы полетели мне в голову.
— Смотри, внимательно смотри, козел, и другим козлам брехливым скажи, что ножки у меня само совершенство
. Ножки и вправду были очень достойные. Но мой интерес вызвали беленькие простенькие трусики, из которых выглядывали несколько волосков. Я уставился на них и спросил.
— А там, ты стрижешь или все заросло? Вопросительно уставился ей в глаза.
— А это совсем не твое дело, Слепаков.
— Нет, подожди, давай по чесноку. Я за справедливость и честность во всем и всегда. Плавно, боясь спугнуть потерявшую голову бабу, расстегиваю свою ширинку и достаю член. Не большой и не маленький, но стоит колом в двадцать несокрушимых сантиметров.
— Вот можешь сесть на него? Говорят, когда женщина на мужике, когда он ей вставил, то они друг другу врать не могут. Вот и поговорим откровенно, и я качнул членом. Ой, как она меня обламает, она же динамо, и не просто, а чемпион. А насильно не хочу, я тогда кайф не получаю, мне надо, чтобы женщина сама хотела и сама на меня лезла.
Лида задумалась. Я не делал никаких попыток протянуть руки к трусикам и волосикам под ними. Держим паузу, тут либо пан, либо.. не пан.
— Хорошо, поговорим откровенно, только. .. ты на него презик одень. .. вот.
Ну, за этим дело не станет. Тянусь к пиджаку на спинке стула, достаю презерватив и натягиваю на член.
— Какой же ты козел и гад, Слепаков!
А вот теперь момент истины. Протягиваю руку, цепляю пальцем резинку трусиков и тяну их вниз.
— Нет, я сама, не лапай. Снимает с себя трусы и стоит в полуметре от меня. Там, в том месте, про которое я спрашивал, аккуратно, но не коротко пострижено.
— Секундочку, говорю я, опять лезу во внутренний карман пиджака и достаю маленький тюбик смазки. Щедро выдавливаю себе на ладонь и смазываю ей сначала с краю, где смазка в общем не нужна, а потом смазанный палец проваливается в первую дырочку, потом трется о вторую, смазываю и растираю. Она не вырывается и не отстраняется.
— Гад и сволочь, ты зачем мне жопу намазал?
Я молча снимаю с себя брюки и трусы, беру ее за руку и подтягиваю к себе. Давай, присаживайся.
Она берет член в руку, направляет в себя и устраивается сверху. Немного подвигалась, устраиваясь поудобнее.
Сидим. Молчим. Не двигаемся. Мыслей вообще никаких нет.
— Мы собрались говорить откровенно, прерываю я молчание, сидим спокойно, не шевелимся, мы разговариваем, а не занимаемся черт знает чем. Вопросительно смотрю в ее глаза. Молчит, значит согласна. Я продолжаю, все члены делегации имеют право на голос и волеизъявление, расстегиваю замочек бюстгальтера. Она помогает снять его. Целую один сосок груди, потом другой. Смотри, как торчат и готовы к диалогу. Она и вправду смотрит на свою грудь, как будто только что узнала про ее существование.
Достаю пальцами ее смазанную попу, начинаю легко гладить и массировать, совсем чуть-чуть продавливая внутрь. Ей трудно сопротивляться в ее положении. Она сидит лицом ко мне, руки на моих плечах, ноги упираются коленями в спинку дивана, особо не возразишь против моих шалостей.
— Скажи, какая разница, кто и что думает про твои ноги, если ты ни кому не даешь?
— Дурак.
— Когда ты последний раз занималась сексом?
— Дурак.
Ты занималась сексом с несколькими мужиками сразу? Она закрывает
Частушки-порнушки 2