а язык ласкал самый кончик. Наташа обняла меня сзади и ласкала яйца, слегка царапая их ноготками. Она прошептала…
— Она красивая, правда? Я бы ее полизала, сучку.
Вдруг она отодвинула меня и стала целовать «недотрогу», а руку просунула ей между ног, прижав ладонью мокрую промежность.
— Давай, кончи на меня, давай, — почти зло говорила она.
Девушка откинулась, забыв про меня, широко развела ноги и часто задышала, упершись ладонями в сиденье. Оттесненный к выходу, я оказался позади Наташи. Я стал гладить ее обтянутые колготками ягодицы и просовывать руку между ног, чтобы снова почувствовать мокрый жар её пизды. Она будто ждала этого и, отставив зад, раздвинула ноги шире, успев сказать…
— Сильнее, сильнее.
Я принялся тереть ее покрытую колготками пизду, потом я просунул руку под них и стал ласкать все подряд, скользя ладонью по мокрой промежности. Наташа страстно целовалась с «недотрогой», навалившись на нее всем телом, ее руки ласкали груд и клитор девушки. Я снова захотел выебать Наташу. Резким движением я стянул с нее колготки до колен, пальцами раздвинул губы и вставил еще не очень твердый член во вход и вошел в неё.
Мои движения внутри нее были медленными и нежными, я то вводил член до конца, то почти вытаскивал его. Наташа постанывала от удовольствия, не забывая «недотрогу». Я расслабился и мог трахать её долго-долго, получая удовольствие от самого процесса. Не знаю, что происходило в это время в других местах, но то, что происходило здесь мне очень нравилось.
«Недотрога» совсем потеряла контроль и стала нести всякую чепуху. Вдобавок, когда она кончила, она обоссалась и совершенно размякла. Тогда я еще не знал, что в оргазме женщина может описаться от восторга. Она еще как-то попыталась дернуться, но не удержала и просто сползла вперёд, изливая струи того, чем она кончала и золотистой жидкости. Я даже не увидел это, а почувствовал и это было непередаваемо словами. Потом я уже этому не удивлялся и, когда женщины кончали так, я благодарил их и они уходили довольными. Но так может кончить только пьяная женщина, которой все равно, трезвая, как бы она ни была возбуждена, никогда этого не допустит, а жаль.
Вот поэтому-то я и люблю захмелевших женщин, они отпускают себя на все сто. Моя новая подружка тоже отпустила себя на все сто, исступленно дроча. Набухший и покрасневший клитор был отчетливо виден между складок. Она хотела кончить, тут подоспел я с напитками. Из раскрытой пизды вытекала влага и ей уже пропиталась ткань кресла, котором она сидела. Я дал ей бокал. Она прервалась, чтобы отпить из него. Я опустился на пол и стал ласкать ее клитор нежно и медленно, я гладил набухший бугорок и складки срамных губ, словно это были реликвии религиозного культа. Ей это понравилось.
— Меня никто так не ласкал. — прошептала она.
— Они все идиоты. Они не знают как ласкать женщину.
Я прильнул к ее щели и стал лизать припухший клитор, словно это в последний раз. Потом я натянул резинку и вошел в нее. После того как она кончила и я кончил, мы лежали рядом и я перебирал волосы на ее лобке, ожидая новой эрекции, поскольку понял, что девочка хочет еще. Я долго приходил в себя, мой член отказывался реагировать на происходящее. Наверное возраст.
Она лежала со спущенными колготками, с текущей пиздой, которую мне очень хотелось вылизать. Я взял бокал и вылил остатки на ее промежность, она поежилась, но ничего не сказала. Алкоголь стал щипать ее тонкие ткани и вызвал естественную реакцию нового возбуждения. Я стал снова тереть её
не жеребец