– И что же она такого поведала? – удивленно переспросила Свон.
– То, что ты получила серьезную травму в игре с ней, и это могло прервать твою карьеру, – процедила Реджина, не отводя взгляда от Эммы.
Свон же убрала взгляд от Миллс и стала всматриваться на пустые трибуны стадиона.
– Значит, она помнит тот матч и ту ничего не стоящую на тот момент теннисистку, – грустно усмехнулась Свон.
– Помнит, и хватит так говорить. Можешь сказать, почему я узнала этот факт от нее? – спросила Миллс.
– А что? Ты не спрашивала, а для меня этот день был очень тяжелым, как впрочем, и последующие месяцы. Миллс, неужели ты думаешь, мне это сейчас приятно вспоминать? – снова начала заводиться блондинка.
– Эмма, может, хватит скрывать от меня факты, которые я должна знать. Ты уже один раз не сказала мне, что я не должна приходить к тебе на игру, – грубее, чем хотела, сказала Реджина, – у тебя завтра с ней игра, а я не могу придти тебя поддержать, так еще и этот факт.
– Факт, факт! – передергивала Свон, – да, что там факт?! Миллс, это моя жизнь, а не просто факт истории. Да, я не сказала тебе про травму, да, я не сказала, что в любом из матчей она может обостриться и я могу навсегда забыть про теннис. Но, Миллс, я не хочу даже думать об этом, не то чтобы говорить. Это в прошлом и мне не хочется снова к этому возвращаться и снова переживать те мучительные месяцы моей и без того никчемной теннисной карьеры, – безумно эмоционально и громко говорила блондинка и каждое ее слово пропитывала тяжелая боль.
– А можно узнать, зачем тогда тебе я? По-моему, я тоже теннисистка, и, по мнению некоторых не плохая. У меня тоже была серьезная травма. Если тебе не нужна моя поддержка, давай навсегда закроем в наших отношениях тему тенниса. Мы разделим свою жизнь на две части: мы и теннис, – не выдержала и выпалила Реджина.
– Миллс, не переворачивай с ног на голову, – крикнула Свон, – наши отношения тут не причем. Реджина, милая моя, пойми ты, пожалуйста, – успокаивая гнев, говорила Свон, – это трудный и переломный момент моей жизни. Именно на этом моменте и выросла та фобия, именно с этой травмы и началась моя карьера, как бы глупо это не звучало. Но снова переживать те эмоции и ту боль я не хочу. Прости меня, правда, прости, что не сказала, но я и не думала, что для тебя это так важно. Ри, любимая, – взяла за руку сидящую брюнетку Эмма и спокойно говорила, – девочка моя, давай не будем из-за этого ссориться, пожалуйста, очень тебя прошу…
– Свон, я люблю тебя, и эту тему мы закрываем, но если я еще раз узнаю, что ты скрываешь от меня что-то важное… – Миллс замолчала и пронзительно посмотрела на блондинку.
– Я не скрывала это от тебя, я просто… – но тут Эмма глубоко задумалась, понимая, что будет, когда Миллс узнает, про ее встречу с Рамерсом и его условие. Она боялась себе даже представить, как отреагирует на очередное сокрытие Реджина. Эмма опустила голову и прикрыла глаза.
Миллс непонимающе посмотрела на Эмму.
– Пожалуйста, не говори, что ты
Стая