давай приступай. Я была оглушена его словами, не вмещал мой ум, что меня послали на смерть за отказ раздвинуть ноги. Поднялась и подошла к Егору как во сне, опустилась на колени, подняла голову – а ты меня можешь прикопать?
— Нет, он мотнул головой и вяло улыбнулся, я не душегуб, на это специальные люди есть, ты не про то думаешь и вопросы задаешь не те. Нельзя про это говорить, никому и ни одного слова, сболтнешь, оговоришься, поймут тебя неправильно, или похвастаешься и все, какой-нибудь шофер или охранник к тебе подойдет и через полчаса трупик твой в мешок с камнями зашьет. Так и не узнаешь, кому ты проболталась и кто приказ отдал.
Егор достал из своей сумки начатую бутылку водки и стакан. Налил половину, протянул мне – пей. Я глотала теплую противную водку, Егор пил из горла. Поставила стакан на лавку, голова у меня стала тяжелой и закружилась. Взяла в руку его член, наклонилась, запах болота и солнца, на вкус. .. да обыкновенный вкус члена после моей пизды с ароматом речной воды.
Сосу, заглатываю, лижу его яйца, все делаю на автомате. Страшно мне, поверила я ему и все никак не привыкну и в голову новые правила не уложу.
Егорушка застонал, на ноги со скамейки поднялся, стоит босыми ножками на песке, руки на голову мне положил и наяривает, чтобы я значит поглубже заглотила, чтобы мне, значит, прямо в самое горло хуй его горбатый пролез, чтобы струя его мне прямиком в желудок полетела. Давлюсь, слюна ручьем мне на подбородок льется и на сиськи стекает, слезы из глаз, сопли из носа, это я значит удовольствие получаю и долг отрабатываю. Почувствовала, что член его кривой из горла вышел и он им мне по губам водит, глубина, понимаешь, ему наскучила и на мель потянуло, по слюнявому рту моему, подбородку и сиськам хуем поводить, оказать мне изысканную ласку. А я ему палец свой в жопу засунула, да и шевелю там. Видно, он там еще целочка, сразу кончать стал. Зажал своего дружка в кулачок, сам сгорбился и давай своими струями гасить пожар моей страсти (мне так друг журналист сказал, я запомнила, правда, романтично).
— Ну ты блядь шлюха, ну проститутка, ах тыж блядь, блядь, сука ебанная, немного однообразно, но видно других комплиментов у него для меня не было. А струи на меня шлепаются, вторая или третья, по помню точно, в глаз мне засандалила, щиплет зараза и протереть не могу. Мне полагается сейчас широко открыть рот и ловить кайф в каждой капле. Ну, во всех фильмах так делают, а если в жизни по другому выходит, то мальчики обижаются.
Мы плывем обратно. Я валяюсь на дне лодки, подо мной мягкая фуфаечка, смотрю в небо. А небо смотрит на меня, ему все равно, кого и как ебут на далекой земле, кого могут прикопать за длинный язык, а мне нет, не все мне одинаково. Думаю, но слишком непривычная ситуация, слишком много надо понять. Внезапно мотор начинает чихать и глохнет. Вопросительно смотрю на Егорку:
— Бенз
ин кончился, поясняет мой проводник, сейчас к берегу пристанем и пешком пойдем, отсюда до поселка километра два, разомнемся.
Опять высохшая степь и жара, здесь, вдали от воды она невыносима. Егор внезапно сворачивает в сторону и ускоряет шаг. Недалеко я вижу шалаш, струйку дыма от костра, фигурки людей.
— Догоняй, зайдем на недолго, воды хочу попить, я плетусь следом, с моей обувью за ним не угнаться.
Когда подхожу к костру, Егор уже вгрызается в здоровый кусок арбуза. Рядом с
После сауны