отдала ей тысячу рейхсмарок. Приличные деньги по тому времени, если учесть что на рынке в сорок втором году в том же Локте, буханка 🍞 хлеба стоила 250 рублей. Советские деньги на оккупированных территориях ходили наравне с немецкими. Но за одну рейхсмарку давали десять рублей. И таким образом население более охотно держало на руках рейхсмарки чем рубли.
Обрадовавшись такой большой сумме за золото проданное немке, худая баба сбегала домой и принесла ещё узел с серебрянными подсвечниками. Очевидно сворованными её мужем в революцию в церкви. Подсвечники были толстые и тоже старинные, и Марьяна дала за них худой как жердь колхознице, десять бумажек по пятьдесят рейхсмарок.
Чему та сильно обрадовалась. На эти деньги она могла жить с дочкой несколько месяцев, а для нас рейхсмарки были как макулатура. Нам они были не нужны, и мы с радостью от них избавлялись.
— Ещё пару таких деревень и нам Котов с его золотом не нужен...
— сказала Марьяна, сворачивая в узел скатерть лежащую на столе, вместе золотоми и серебрянными украшениями купленными у жителей села. Поток желающих обменять золото на рейхсмарки иссяк и нам можно было уходить.
— Да тут килограмм пять или семь точно будет...
— Оксана как бывшая торгашка подняла узел с золотом и примерно прикинула его вес. И действительно, ещё пару тройку деревень подобных Жуковке, и у нас будет двадцать кило золота. Тогда можно будет не искать Котова, а возвращаться в блиндаж.
— госпожа офицер, госпожа офицер. Я же вам обещал показать дома где живут помощники партизан. Их тоже нужно всех в комендатуру забрать на допрос...
— словно из под земли появился дед Тимоха и закрутился вокруг Марьяны волчком. Во время скупки золота он куда-то пропал, и мы честно про него забыли. И уже собрались уходить как этот предатель сам дал о себе знать и накликал на свою голову беду.
Видя что дед вертится возле неё и не спешит идти показывать дома где живут помощники партизан. Марьяна дала ему две " бумажки" по пятьдесят рейхсмарок. И дед Тимоха чуть ли не вприпрыжку повёл её по улице. Уходя Марьяна незаметно для вертлявого Тимохи, сняла с пояса стоящего рядом Михалыча. Острый как бритва окопный 🔪 нож и сунула его в карман своих галифе.
Девушка кивнула головой Ивану, своему бывшему довоенному жениху. И они вдвоём пошли вслед за предателем дедом Тимохой. А мы остались их ждать на околице села, закурив сигареты и дав по одной пленным красноармейкам. Они жадно затянулись куря немецкие сигареты и смотрели в сторону деревни куда ушла главная "немка", ожидая решения своей участи.
Ходили Марьяна с Иваном недолго и мы едва успев выкурить по сигарете, как они вернулись. Марьяна шла чуть впереди и вытирала сорваным лопухом окопный 🔪 нож от крови. И всем нам стало ясно что наша атаманша зарезала деда Тимоху большим окопным немецким ножом. Прекрасная черноволосая партизанка, только что убила хоть и предателя но человека. И судя по выражению её глаз она об этом не жалела, а произошедшие было для неё обычным делом.
Иван родственник Михалыча, нес с собой две лопаты чтобы закопать купленное нами золото. Не тащить же его с собой в Тарасовку? Но пленные красноармейки глядя на окровавленный кинжал у "немки" офицера, и лопаты у её помощника. Поняли это по своему, их сейчас зарежут как того деда, и закопают на краю села. Старшая из женщин побледнела, а молодая бросилась к Марьяне.
— госпожа офицер, не убивайте меня. Я знаю где спрятано золото. Много золота, и я хочу обменять свою жизнь на него...
Жертвы страсти