желания. Ах, какой же ласковой кошечкой она, оказывается, была! А я... Я же ничего не мог с собой поделать. Ее чулки терлись о мои обнаженные бедра, когда я вошел в нее. Непристойные слова полились из наших уст. Да, эти джентльмены овладевали ее попкой! Да, ей это понравилось! Да, я тоже могу так делать! Ее киска превратилась в жадное и ненасытное устье, так же, как и ее губы, которые были под моими. Эти бесстыдные движения ее тела, этот дикий взгляд ее глаз! Она обвила ногами мои бедра и застонала от удовольствия, когда мы вместе кончили в бурных потоках экстатического блаженства, а потом лежала, тяжело дыша, тихая и неподвижная, пока я целовал ее напудренные щеки.
— Кучер может заподозрить неладное, если мы будем тянуть время, — наконец, произнес я.
— Я знаю, — капризно отозвалась она. Когда мы оба одевались и приводили себя в порядок, она выглядела мрачновато. — После всего этого, ты же не любишь меня, — сказала она. Опять призраки ее матери!
— Тогда зачем, как ты думаешь, я сделал это ДЛЯ тебя? — вспыхнул я. О, какую же глупость я сказал!
— О, а я-то думала, что ты проделал это СО мной, — заявила она и вышла из комнаты, а я, очень расстроенный, с помутившимся рассудком и в сильном смущении, последовал за ней, как какой-то нелепый юный поклонник. Потом я вскочил на лошадь, поехал прямо домой, где и уселся, не зная, что теперь делать.
— Что это с тобой? — спросила Эвелин. К счастью, Мод не было еще целый час, так что никто ничего не заподозрил, хотя для этого и не было никаких причин. Я уже не хочу еще одной «вечеринки» и сказал об этом Эвелин. Она вздохнула с облегчением, и я уверен, она знает, что это из-за Мод.
Пленница по собственному желанию.