о нашем будущем. В постели он даже не пытался ко мне прикоснуться, лежал неподвижно, но не так как раньше, а с каким-то смирением, исходившим от него, подобно облаку. Определенно, с ним что-то случилось. Что это могло быть, я не знаю, и при таких обстоятельствах моего безумия думаю, что лучше и не спрашивать. Я знаю, что в каком-то смысле я властвую — быть может, стоить взять пример с книги Эвелин в том, как она сначала управилась с Ричардом... Что до него, плохого и развратного мальчишки, то я велю ему подняться, запереть дверь и предоставлю его в распоряжение Мод. Это пойдет на пользу им обоим — он же будет держать руки подальше от Эми и Сильвии. И я намерена проделать это со всей строгостью, не допуская с его стороны никаких вольностей. Он лучше познает и ее, и свои потребности, и тогда они позаботятся друг о друге до следующего раза, когда я их сведу вместе.
Из дневника Сильвии
Как я рада, что милая мамочка вернулась! Какие странные вещи мы познали здесь, и я все время ощущаю беспокойство, но тетя Мюриэл сказала мне, что это нормально и мне ничуть не следует сдерживать свои инстинкты, если я хочу втихомолку развлекаться.
Папа совершенно спокоен, чему я очень рада. Когда я зашла попро¬щаться с ним на ночь, он снова вскочил с кресла и спросил у меня, где были мама и Эми. Я ответила, что они обе закрылись в своих комнатах. Я хотела еще сказать что думала о том, что произошло в конюшне, и покраснела, но тетя Джейн говорила, что не стоит этого делать. Я же обо всем догадалась, когда в тот момент услышала его стоны. Как же много я проглотила тогда!
Но далее папа сказал, что он очень благодарен мне, и я подумала, что он читает мои мысли! Я ответила ему, что не думала об этом, но если он не читает мои мысли, то, наверное, я сказала какую-то неправильную вещь. Я сказала, чтобы он сел. Тети сказали мне, что теперь я должна разговаривать с ним именно так. Его лицо было ужасно смешным, но он послушался. Мне захотелось быть милой с ним, и я уселась к нему на колени и принялась говорить о маме и Эми, лишь вскользь упомянув о Ричарде. Мне кажется, что мама держит его на расстоянии. Подозреваю, что он вел себя с ней грубо, — иногда он может быть очень непочтительным.
Папа лишь молча слушал меня. Тетя Мюриэл говорит, что это хорошо, когда мужчины молчат, но папа не всегда был таким. Я думаю, что она занималась его обучением и превратила его в скромника. Хотя определенная его часть была вовсе не скромной. Я все время ощущала ее у себя под попкой, и все время вертелась, чтобы она «окрепла», как говорит тетя Джейн. Он у него такой большой!
Папа покраснел. Я подумала, что он может меня выпороть, но ничего не случилось. А однажды он спросил Роуз, носит ли она панталоны! Я думаю, что он тоже большой проказник.
Из дневника Дейзи
Я догадываюсь, что мама развратничает! Но, может быть, взрослые всегда так поступают. Когда здесь была тетя Мюриэл, я услышала совсем немного из того, о чем они разговаривали. Когда папа спустился вниз, я подкралась к их двери и услышала, как мама говорит ей: «Быстрее же! Мы должны одеться!». Боже мой, он увидел их обеих раздетыми! Хотя может оказаться и так, что тетя Мюриэл примеряла гаун [английская мужская и женская выходная одежда 15—16 веков; у мужчин —
МЮРИЭЛ или итоги работы победившей похоти. Глава 1