обе они были теперь в одном нижнем белье, моя жена в белом, Маша — в черном. Это снова нас возбудило. На этот раз заниматься любовью мы начали одновременно. Я отодвигал Машины трусики и вставлял ей почти в ту же секунды, что и Игорь входил в мою жену.
День шел как в забытье. Эту комнату мы так и не покинули. Занимались любовью снова и снова, прерывались на просмотр фильмов или краткие походы на кухню. Солнце появилось и спряталось снова, стало смеркаться, а мы по-прежнему лежали на этом широченном диване и снова и снова трахали своих девочек, то по очереди, наблюдая друг за другом, то одновременно.
Завтра всем нужно было на работу, но до самого конца вечера никто так и не нашел в себе сил об этом заговорить. Предполагалось, что мы уедем еще вечером, — но нечего было и думать об этом: ближе к вечеру Маша и Света снова сходили наверх и снова переоделись, на этот раз в вечерние платья. Мы трахались стоя, я — наклонив Машу к дивану, Игорь — поставив мою жену раком на том же диване.
Потом я вдруг проснулся посреди ночи. Как будто очнулся, пришел в себя после тридцатичасового забытья. Огляделся по сторонам. Моя жена, в одном лифчике, лежала у Игоря на груди. Маша, которую я за эти тридцать часов трахнул неведомо сколько раз, лежала на спине, улыбаясь во сне. Жизнь наша больше никогда не будет прежней, подумал я — и устроился рядом с ней.
Под переходом.