стройные формы тесно прижимались ко мне. И по правде говоря, в этой тесноте она не могла не почувствовать, как мое восставшее естество в штанах упирается ей прямо в живот.
— Откройте двери! — выкрикнул я, поневоле расстроив Сильвию, которая убедилась в том, что у меня нет желания ее целовать.
— Нет! Мы ее подпираем, — донесся в ответ голос Джейн, и я действи¬тельно почувствовал,
как они напирают спинами на дверцы, в то время как ноги Сильвии дрожали рядом с моими, а ее чело склонилось мне на грудь, словно она обиделась за то, что я отказался выполнить свое «обещание».
— Ты можешь поцеловать меня, если хочешь, — прошептала она, поднимая лицо. Я не мог этого увидеть, но почувствовал ее движение. Ее нос прошелся у меня под подбородком, до меня донеслось ее легкое дыхание медовой жимолости.
— Хорошенько целуй, Филипп! Не клюй в щечку! — послышался голос Мюриэл.
— Это глупо, но я и правда не против, папа, — прошептала Сильвия. Ее животик поневоле прижимался к тому, что у меня находилось внизу. В духоте шкафа обе мои руки вспотели, я не знал, куда их деть, да и в любом случае едва мог ими пошевелить. Я наклонил голову, мы коснулись друг друга носами, наши лица невольно приблизились друг к другу, как не должны были. О, как влажны ее губы, которые слаще меда, и которыми она смело впилась в мои уста! У меня перехватило дыхание. Немного помедлив, она отодвинулась.
— Ну, поцеловал он тебя уже? — спросила Джейн.
— Да, в самом деле, теперь выпусти нас, — сказал я, и тут же свет залил нас, и Сильвия упала на руки Мюриэл, явно не зная, остаться ей или убежать. — Она хочет выйти в сад, — добавил я. Мне подумалось, что стоит отпустить ее на волю.
И правда, Сильвия благодарно посмотрела на меня и убежала. Они ее не задерживали, одновременно взглянув вниз на невольную демонстрацию того, что считают мужественностью.
— Да, она заставила тебя укрупниться еще больше, — вызывающе заметила Джейн, и обе, развернувшись, поспешили за Сильвией, крикнув ей вслед, чтобы она подож¬дала.
Итак, я опустошен, — и что еще хуже, — выставлен на посмешище.
Пример¬но через час после этого возмутительного события, призванного, без сомнения, унизить меня еще больше, я встретил поднимающуюся по лестнице Сильвию. Она раскраснелась и выглядела, как мне показалось, очень возбужденной.
— Если не хочешь, папа, можешь меня не целовать! — выпалив это, она забежала к себе в комнату, заперев за собой дверь.
Я хотел было сказать, что поцеловал ее, как подобает родителю, но знал, что с этим своим высказыванием я снова попадусь в ловушку Мюриэл и Джейн, которые, — я был уверен в этом, — специально заставили ее произнести все эти вещи, чтобы смутить меня. Я попался в ловушку между дьяволицами и чистой невинностью.
Если бы здесь была та, которую я любил! Я знаю, она бы взяла бы все это в свои руки. Нужна другая женщина, чтобы угомонить эту пару. Уволить Роуз я также не смогу, потому что не нахожу вразумительного объяснения для Сильвии. Недолго думая, и желая как-то возместить возможную обиду, нанесенную Сильвии, я достал из бумажника десятифунтовую банкноту и просунул ее под дверь:
— Это тебе на платье. — произнес я.
После минутного молчания послышался шорох, когда она ее подняла.
— Спасибо, папа, — отозвалась она из-за дверей холодным тоном. Мне так показалось, хотя, впрочем, я был взвинчен.
Я не позволю ни Мюриэл, ни Джейн ничего для нее покупать. Хотя бы здесь я могу одержать небольшую победу —
Первая встреча