было, если не полдеревни, так почти вся деревня. Толпа сразу насторожено загудела.
— Васильич не виноват! Это Мотря его оклеветала! — кто то закричал из толпы.
— Да успокойтесь вы! — подал голос участковый, — уже выяснили, что он не виновен!
Мотрю, прошмыгнувшую мимо толпы, встретили и проводили улюлюканьем.
— Интересно, и что вы собирались делать? — с какой то дрожью в голосе спросил следователь.
— Мы бы отбили у вас Васильича! А эту курву пообщипали бы, чтобы не разевала свой хавальник, — подбоченясь, бесстрашно заявила одна из женщин.
— Всё, всё, всё. Представление окончилось. Расходитесь все по домам, — голос участкового подрагивал. Потому, что если бы такая смута произошла, то погоны с него слетели бы мгновенно. Но толпа упрямо и недоверчиво не желала расходиться, хотя у каждого дома было множество отложенных дел, и люди насторожено нас окружили. Я понял, что пока не вмешаюсь, народ не поверит. Ведь сколько раз уже поступали с простыми людьми несправедливо.
— Народ! Меня уже ни в чём не подозревают. Спасибо моим девчонкам. Отвоевали меня. И вам всем спасибо за защиту. Я вам всем очень признателен и в подтверждение моей признательности обещаю каждому в предстоящей жатве обмолотить зерно. И обмолотить бесплатно!
Толпа радостно и одобрительно загудела.
— Васильич, ты молодец! Спасибо!
— Вот это по делу!
— Васильич, но ты же топливо потратишь. А оно сейчас очень дорогое.
— Предлагаю за обмолот благодарить Васильича, кто как сможет и как захочет, — выкрикнул кто то из женщин. В ответ несколько человек захихикали.
— Хочешь еще одного обвинения? Хватит с него и Мотри.
— Так! Всё! Разбегаемся! Или вы все успели уже управиться?! — попытался я прекратить эту полемику. Услышав о домашних заботах, люди вроде бы очнулись и начали срочно направляться по домам. А те, которым было по пути, окружив нас и расспрашивая о подробностях, все равно шли вместе с нами. О следаке и участковом словно забыли. Никто даже не попрощался с ними. Но те были рады, что все решилось, и по быстрому укатили воронком в район.
Постепенно попутчиков становилось все меньше (каждый поворачивал, попрощавшись, к своим домам). Девчонки степенно и с важностью рассказывали, как они выручили из беды своего деда. Хотя зная истинное положение дел, мне было понятно, что во многом они приукрашивают. Ну и пусть! Победителей не судят! А они действительно победители. Кроме того мне понравилось, что они это всё рассказывали без злости на Мотрю, а относительно наших домашних отношений с ними не проскользнуло даже намека. Но когда мы зашли во двор, я не вытерпел.
— Девчонки! Расскажите мне, пожалуйста, как так получилось, что всё оказалось записано. Я в шоке!
— Деда, можешь Маринке сказать спасибо. Мы тогда хотели покрутиться перед вебкой, попозировать. Но только успели включить, как ты нас срочно послал по хлеб. Откровенно говоря, мы просто забыли её выключить. А когда тебя мент уводил, я как раз хотела стереть, даже не посмотрев, что там. Но Маринка из любопытства включила. Мы похихикали, наблюдая, как на записи мы быстро слиняли с комнаты. И хорошо, что мы дальше решили посмотреть. А там все было видно, как эта гадина хотела тебя посадить. Вот и получилось у тебя алиби, хоть и случайно. Деда, а ты точно не захотел бы ее трахнуть? Или просто ломался?
— Глупенькая. Когда в моем распоряжении две прекрасные нимфетки, которых я кстати не в состоянии полностью удовлетворить, то неужели я бы позарился на страшную и вонючую бабу? Мне вас хватает с избытком. Нафиг мне еще кто то.
— Ну да, согласна. Так может
Буря