обычно, но скорее всего это был субъективный взгляд. И вот наконец Дэни с какой-то похотливой гордостью скинула топ и осталась совершенно голой. Объездная по Редбридж оказалась закрыта, и через пару минут мы двигались по М 11 в сторону от города. Дэни сочилась от похоти. Она непрерывно смотрела на мой пенис и впрямь не в состоянии оторвать глаз от него.
— Роджер, твой член такой огромный! Как жаль, что я так люблю твою жену, иначе… Но ты должен дать мне слово держаться.
И она оттолкнула жадно щупающую руку. Я пообещал быть джентельменом (хотя вы можете не согласиться с таким определением). И она небрежно разложила сиденье, легла на спину и начала бешено мастурбировать, ловя время от времени сквозь полуприкрытые веки мой жадный взгляд. Вскоре мы проезжали развязку с М 25, она начала стонать от оргазма, пальцы теребили клитор, опускаясь порой в мокрую от вожделения дырочку.
Я готов был взорваться, но она не закончила. Появился вибратор и зажужжал, двигаясь по влажной вульве.
— Я сейчас опять кончу! — стонала она, корчась на сидении, задрав босые ноги на переднюю панель, чтобы лучше доставать до розовой зияющей вагины. Она растягивала её, раскрывая сочные внутренности моему алчному взору и наслаждалась своим развратным эксгибиционизмом. Мы ехали 60 миль в средней полосе и все обгоняли нас. Из одной машины вдруг заметили Дэни, машина, уже обогнав нас, отстала, чтобы обогнать снова, парочка ухмылялась и показывала ободряющие жесты. С уверенностью могу сказать, что они могли видеть только грудь, не больше, но движение её плеч — уверен! — ясно подсказывало, чем она там занимается.
Она замастурбировала ещё энергичнее, тёрла вибратором по клитору, который начал вылезать из капюшона маленькой розовой сияющей пуговкой. Всё время она стонала и захлёбывалась, наполняя салон восторженными звуками, и мне хотелось бы отводить глаза от дороги подольше, чем на эпизодический взгляд.
Мы уже были на подъезде к Стэнстеду, а Дэни всё кончала и кончала. Казалось, она не в силах остановиться, и, не обращая на меня внимания, полностью замкнулась на своём порочном проклятии. Звук вибратора, скользящего в обильных соках разверзшейся вульвы, заставлял мой пульс в висках биться чаще, волнующий запах раздувал ноздри и заставлял член твердеть крепче и крепче. Я подумал, что он может лопнуть. Подоспел съезд на Стэнстед, и мне надо было либо съезжать, либо направляться прямо в Кембридж.
Я съехал на Стэнстед.
Случайно я помнил, что в нескольких милях должна быть дорога в лес Хэтфилда. Даст она мне?
— Аааа! — Она вопила, как та, под Бароном. — Хочу ещё! — И она отстегнула ремень. Повернувшись на четвереньки, она выставила вверх зад так, что всё тело теперь было видно со стороны, и продолжала неистово работать вибратором по клитору и пальцами повсюду, круглые ягодицы блестели от соков, лакирующих упругие бёдра. И всё время с опухших от вожделения губ рвалось непрерывное: «Аааа… Оооо… Да… Ещё… ПОТРЯСНО!!!»
А на дороге было полно машин. Скорость упала до 30-ти, и, не смотря на надвигающиеся сумерки, я боялся, что её легко увидят торчащей на четвереньках, как на показ.
Ложись! — Рявкнул я. — Нас арестуют, если увидят тебя непристёгнутой.
Задняя машина обогнала нас без оглядки, и больше никого не было. Я тихонько скользнул левой рукой к её ляжкам и просунул любопытный палец в скользкую глубину влагалища — оно истекало соками. На удивление и к моему облегчению она не попыталась остановить меня. Пошли светофоры. Загорелся красный. Я ждал с включенным правым поворотом и игрался с её обильно смазанным отверстием, казалось, целую вечность. В мозгу бежали газетные
Бизнес-фэмили