в комнате, пока младенец спал — чтобы нам не прерывать это занятие, если он заплачет. Лиза предпочитала оральный секс. Этим мы занимались с ней также, оставаясь одни — когда Маша отправлялась на прогулку с ребенком. Ещё я удовлетворял ее пальчиками. Это приводило ее в неописуемый восторг. Очевидно, она — онанистка, как и ее дочь.
Так пролетело лето. Кок-то раз, хмурым осенним днем, отлизывая Лизе, я вдруг оторвался от ее прелестей и сказал:
— Слушай, выходи за меня?
— Хм… Ты серьезно?
— Вполне.
— А Маша?
— Маша, она хорошая. Но ты лучше. Ты — самая-самая. Я очень тебя люблю.
Опять скрипит потёртое седло