Меня это не останавливало, я воспалился, и она больше не сопротивлялась. Я карабкалась по ее телу, сильно прижимая ее к прохладной кожаной обивке. Наши губы встретились, а наши языки страстно танцевали.
Я поднял ее юбку и опустил голову между ее ног, и мой рот скользнул по ее шелковистым трусикам. У нее перехватило дыхание, и она заворчала:
— Джон, пожалуйста, не останавливайся.
Это было и невозможно, я не мог остановиться. Я отодвинул ее трусики, и когда мой язык исчез в ее скользких складках, ее резкий вдох выдал ее желание.
Когда мой язык устремлялся в ее киску и обратно, я скользнул своим пальцем в нее, полностью утопив в ее бархатистой глубине. Мой рот доблестно работал как вакуумный насос с ее клитором, стараясь справляться с постоянным потоком ее соков. Ее стоны стали громкими, в то время как она корчилась и извивалась, ее тело дрожало и содрогалось.
— Аххххххх, — закричала она, мучительно дергая меня за волосы. — О боже, Джон, ты заставил меня кончить, сволочь! Ты — чертов ублюдок.
Я вытащил себя из ее ног и перелез через ее судорожно подергивающееся тело. Я широко раздвинул ее ноги и расстегнула молнию, выпустив свой жесткий стержень. Когда я попытался протолкнуть его киску, то увидел слезы, текущие по ее щекам. Она плакала навзрыд. Я остановился и посмотрел ей в глаза, ей было страшно и неловко. Я снялся с нее и отпустил ее ноги.
Она обняла меня за шею:
— Спасибо, Джон, мне очень жаль, но я не могу этого сделать. Джон, я люблю своего мужа и не должна этого делать, — рыдала она. — Я — сука, я знаю, но я не хочу причинять боль Франку.
Я рухнул рядом с ней:
— Я понимаю, Элеонора, извини за грубость.
Она погладила меня по лицу:
— Нет, Мон Шери, ты был прекрасен, но теперь моя очередь. Могу я тебя погладить? Дать тебе некоторое облегчение?
Я рассмеялся:
— Нет, Элеонора, я думаю, что лучше, чтобы я отвез тебя домой.
Поездка к ней прошла тихо, она привела в порядок макияж и поправила одежду. Она поцеловала меня перед тем как пошла по дорожке ко входной двери.
***
Следующая неделя была настоящей агонией, Элеоноре было явно не по себе, и она больше не сидела на краю моего стола. Больше не было сосков, прижимающихся к моему плечу. Никаких мокрых секретных поцелуев. Когда мы говорили, это было чисто по делу.
К счастью, вернулась Эйприл, и мы опять соединились на всех уровнях.
На следующей неделе в обеденное время, Элеонора сидела со мной за столом.
— Мне жаль, Джон, я не хочу отдаляться, но просто не доверяю себе продолжать жить так, как раньше. Джон, Фрэнк знает, и он был так зол на меня. Он видел мою слабую ложь, и мне пришлось признаться. Он заставил меня пообещать, что я никогда больше не изменю ему.
Я обнял ее:
— Ты думаешь, он простит тебя?
Она улыбнулась и положила голову мне на плечо:
— Надеюсь. Он был таким замкнутым и злым, что я не знаю, о чем он думает. Я волнуюсь, Джон, он никогда не был таким.
Странно, но pfнесколько недель Элеонора вернулась к своему дерзкому дразнящему поведению, и я снова превратился в желе, украдкой наблюдая за ее сексуальной одеждой, чувственно порхающей по офису. Наши отношения вернулись к непринужденной близости, как и раньше. Мы вернулись к совместным обедам и конфиденциальным разговорам. Видимо, дома все пошло не так, и Фрэнк был в бешенстве. Ее поведение и одежда также улучшились; вскоре она вернулась к своему старому я.
Моя сказка