О, господи, произнесла женщина с отчаянием – Вот только этого не хватало!
Я потыкал в кнопку вызова диспетчера, но никто не отозвался.
— Вы знаете номер аварийной службы? – спросил я – А то я не местный.
— Да, да – отозвалась женщина нервно.
Она поставила на пол пакет, достала телефон. В темноте её лицо озарилось ярким светом экрана. Я слышал гудки в её трубке, а она ждала, закрыв глаза.
— Когда вы приедете? Через сорок минут?! Вы там с ума сошли! Я умру за это время, я задохнусь здесь, вы понимаете?! У меня клаустрофобия!
— Хорошо, хорошо! – услышал я спокойный мужской голос в трубке – Мы выезжаем немедленно. Держитесь.
Женщина со стоном опустилась на корточки и закрыла лицо руками.
— Мы, наверное, сейчас разобьёмся, всхлипывала она – О, Господи, я не могу больше!
Я достал свой тяжёлый как пистолет, мобильник и зажёг фонарик. Подумав, включил и камеру. Если разобьёмся, то пусть хотя бы наши последние минуты будут доступны нашим близким. Между тем, с женщиной творилось неладное, в её глазах стоял ужас, и у меня было ощущение, что она сейчас вскочит в истерике и начнёт биться о стены лифта, как ночная бабочка о стекло освещённого окна. Я опустился на корточки рядом с ней. Я понятия не имел, как успокаивать людей, охваченных фобией. Подумал, что самое правильное – это отвлечь её внимание от ситуации. Присел рядом с ней и взглянул в её охваченные ужасом и паникой глаза.
— Меня зовут Миша, - представился я – А вас?
— Елена Дмитриевна, - ответила она, судорожно дыша.
Я повозился, прислоняя свой телефон к стене на полу.
— Елена Дмитриевна, всё будет хорошо, - успокаивающе сказал я – Посмотрите на меня, пожалуйста. Смотрите на меня, я буду говорить с вами.
Она сидела на корточках так, что её юбка слегка задралась, и поднятые колени её полных, обтянутых капроном ног невольно привлекли моё внимание. Она перехватила мой взгляд и безуспешно попыталась натянуть на колени юбку. Ну, по крайней мере, она не билась в пароксизме страха. Но она сильно дрожала, словно её охватил озноб.
— Вам холодно? – спросил я и, пристроившись рядом, осторожно обнял её плечи, которые буквально ходили ходуном.
— Мне страшно, - с трудом произнесла она – Мне очень страшно. Я боюсь, что умру здесь, в этом чёрном закрытом железном ящике, как в гробу.
— Уверен, что всё будет хорошо. Видите, я не волнуюсь, и я с вами. Я с вами, Елена Дмитриевна.
В её глазах появилось осмысленное выражение, и даже какой-то интерес, когда мы посмотрели друг другу в глаза. Её взгляд был каким-то умоляющим, что ли. А может быть, в нём была затаённая надежда на то, что я неким образом смогу освободить её от этого кошмара. Я понял, что ей приятно быть со мной хотя бы потому, что я отвлекал её от её навязчивой фобии. И решил, что нахожусь на правильном пути, когда приблизил своё лицо к её лицу настолько близко, что это смело можно считать вторжением в её личное пространство. Вероятно, она просто выбрала меньшее из двух зол и испытала облегчение от того, что её перестал душить ужас. Она закрыла глаза и словно во сне подалась вперёд так, что кончики наших губ на секунду встретились. Она отпрянула и тут же, помедлив, повторила своё движение вновь. На этот раз мы оба замерли, чувствуя прикосновение губ друг друга. Эта неожиданно возникшая близость в наших отношениях поразила нас обоих, заставив забыть всё, кроме этого странного и неожиданного ощущения. В тот же миг
Стояло очень знойное лето