уже практически поверила в то, что я ей изменяю. Когда я вернулась, я узнала, что она мне изменила. И не раз. И не с одной. Это сейчас, спустя 12 лет, став медицинским психологом, я понимаю, какой у нее был бешеный уровень тревоги, с которым она не справилась, и сбросила это напряжение таким вот идиотским способом. Хотя и это не оправдание. Она разбила мне сердце. Я любила ее до безумия, но остаться я просто не могла. Дождавшись, пока она уйдет на работу, я лихорадочно покидала свои вещи в пакеты и съехала. Больше я никогда в жизни с ней не встречалась. Конечно, она искала встреч, пыталась меня вернуть, звонила и писала, ночевала в машине под окнами. Но я ни разу ей не ответила. Это было слишком больно. Я знала, что если увижу ее хоть раз, то обязательно сорвусь, и вернусь к ней.
Прошло так много времени. После Оли у меня были другие, более длительные и гармоничные отношения, я даже побывала замужем. Но я с уверенностью могу сказать, что так, как ее, я никогда в жизни не любила. Наверное, так можно любить только в 20 лет, с трудом отличая страсть от привязанности. Но если сейчас меня спрашивают, была ли у меня в жизни сильная любовь, я сразу вспоминаю ее, свою неприкасаемую сильную Олю, с волевым лицом и жестким темным взглядом, от которого даже теперь, при воспоминаниях, мурашки пробегают по коже.
Воспоминание