— Детка, ты всегда можешь уйти, — ответил он уверенно.
Сара стояла спиной к камере, так что я не мог видеть ее лицо, но, несмотря на то, что она продолжала танцевать, я видел, как ее руки начали вытягивать белую блузку из-за пояса ее темно-синей юбки. Когда блузка была свободна, она расстегнула молнию на юбке и позволила ей упасть к ногам, а затем отошла от нее, не теряя ритма джазового танца. Блузку она сорвала через минуту, и теперь моя жена и мать моих детей на протяжении двадцати лет стояла в лифчике и трусиках перед своим старым любовником.
В течение следующих пяти минут она танцевала, как стриптизерша, дразня мужчину горячим танцем на коленях и растирая тело своим. Малкольм наконец достиг своего предела, посадил ее к себе на колени и снова поцеловал. Правой рукой он поднял ее бюстгальтер, освобождая ее груди, а затем начал сжимать и ласкать их. Стоны Сары быстро превратились во всхлипы, и она начала нетерпеливо работать над пуговицами его рубашки.
Когда Сара закончила с рубашкой Малкольма, он расстегнул ее лифчик, а затем стянул ее стринги вниз, через ее низкие каблуки. Его руки ласкали всё ее тело, и видео показало, как моя жена корчится от возбуждения в ответ на его внимание.
Малкольм встал, легко взяв ее в руки, положил на край кровати и начал раздеваться. Он стянул с себя рубашку и опустил брюки, затем боксеры обнажили его большой твердый член. Когда он вышел из своих брюк и боксеров, Сара опустилась на колени перед ним и жадно вдохнула запах его члена.
— Не могу поверить, как долго я его не видела! Ты знаешь, я скучала по нему, — полустоны Сары словно поджаривали меня на медленном огне.
— О, детка, я уверен, ты все еще знаешь, как нужно сосать, — воскликнул Малкольм, положив руки ей на затылок.
— Я никогда не могла насытиться его вкусом, — в голосе моей жены была чистая страсть, когда она медленно взяла в рот член чернокожего мужчины. Я смотрел, как она сосала его со страстью и энтузиазмом, которых я никогда не получал от нее.
Бедра Малкольма начали двигаться, он издавал мягкие хрипы и ободряющие звуки, пока она работала. Это продолжалось в течение нескольких минут, пока она не наелась его члена, и тогда любовник стянул ее со своего твердого и выпрямленного члена и поднял ее обратно на покрывало зебры.
Малкольм перелез через нее, почти полностью закрывая ее от моих глаз. Казалось, он целовал ее и облизывал ее грудь, вызывая у нее такие звуки стонов и хныканья, которые никогда не были мне доступны.
Затем Малкольм отодвинул свою задницу назад, и я мог сказать, что он готовился войти в Сару. Они возились и шептались несколько секунд, прежде чем я увидел, как его задница сжалась, и он качнулся вперед на коленях.
— О Боже, да! — дико закричала Сара, обхватив ногами его талию.
— Черт, детка, твоя киска еще горячая. Тебе все еще нравится этот большой член? — спросил ее Малкольм, когда набрал скорость.
— Да, детка, да! — она задохнулась в ответ.
Рыдая, я сидел в своем пустом кабинете и смотрел, как Малкольм трахает мою жену. Темп их траха был очень высоким и, казалось, становился все сильнее. Когда Малкольм набирал скорость, я слышал, как их тела шлепаются друг о друга.
Спина Малкольма была покрыта потом, когда я услышал голос Сары:
— Трахни меня... трахни меня... трахни меня... , — повторяла она как в бреду, в унисон с его глубокими толчками.
Обратная сторона или "Тройной Ридбергер".