наружу, юбка задрана. Такая красивая еще час назад, и такая униженная сейчас.
Я резал на ней одежду ножницами и она ни слова не проронила о том, как пойдет домой.
Ее голую я вел в комнату на поводке.
Привязал к столу. Жопой вверх.
Сильно и с удовольствием порол ее. Заставлял считать и просить еще.
— еще, хозяин еще, пожалуйста, еще.
— кто ты?
— я ваша блядь и сука, хозяин
— за что наказываю понимаешь
— да хозяин, да, я была непослушна, я хотела уйти, я не смогла, аааааааа...
Ее задница вся была красной, спина в полосах.
Я переместил ее на стул. Связал руки позади спинки, ноги развел и привязал к ножкам. Она была вся открыта, текла. Ей было больно сидеть и она понимала, что сейчас будет.
Я порол ее по пизде и сиськам и она выла и просила оставить ее. Просила еще.
Вечер был особенно жесток.
Я поливал ее сиьки воском и ебал в рот и жопу. Заставил валяться с вибраторами во всех дырах у ног и умолять разрешить кончить. Она корчилась в судорогах и захлебывалась оргазмами.
Она была подстилкой. Настоящей сукой. Это было ее место.
Уже перед сном я тащил ее голое истерзанное тело в туалет. Там она лежала лицом вверх в кругу унитаза, а я мочился ей в рот.
Потом поднял ее на ноги, поставил раком, наклонил лицом в унитаз и долго ебал в жопу, а она лишь стонала и кончила, пока я унижал ее. И так с ней поступали очень давно, и она будто вернулась назад. И это были другие оргазмы.
Мне даже показалось, что вся история с пропаданием ее была специально сделана, чтобы я наказал.
Я кончил ей в жопу.
Она присела над лужей мочи и тужилась, из ее жопы лилась сперма. Я приказал вылизать смесь с пола.
Она ревела в голос, но делала.
На ночь я оставил ее на гречке. И это был ад для нее, она ползала, цеплялась за ноги, целовала их, умоляла не делать этого.
Но все — таки стояла, с вибратором на максимуме в пизде, на коленях, прикованная к батарее. В рту был кляп-шарик.
Ее слезный взгляд, ее покорность, подчиненность. Она получила, что получила. Равно как и я.
Катя-2. Праздник