Так, вспоминая белую ерзающую попу соседки, я медленно водил кончиками пальцев вверх и вниз по стволу и ощущал себя на самом краю пушистого облака. Когда нежные прикосновения приходились на край чувствительной обнаженной головки, я чувствовал, что вот-вот упаду с облака и буду лететь вниз бесконечно долго. Под пальцами чувствовалась нарастающая сила пульсаций и с каждым сокращением сосудов где-то в глубине моего организма наружу появлялись все новые и новые скользкие прохладные капли. Как гром среди ясного неба, без всякого предупреждения резко отворилась дверь комнаты. Не было ни звонков, ни скрипа шагов, ни скрежета ключей в замке входной двери, просто среди полной тишины со скрипом отворилась тяжёлая дверь. Как и следовало ожидать, это могла быть только единственная в квартире, кроме меня, живая душа и при данных обстоятельствах эта мысль показалась пугающей. Со свойственной легкостью и простодушием, тетя Юля ворвалась в комнату и первое, что она увидела, был маяк на теле лежащего на кровати у окна юноши.
— Вовчик, не обращай внимания...- защебетала соседка, не задевая моей чувствительности, - я только белье свое заберу, твоя мама постоянно прихватывает мои вещи с веревки.
Следует уточнить, что вопреки правилам нашей коммунальной квартиры, тетя Юля стирает и сушит свое белье когда ей вздумается, а не в отведенный для этого день, поэтому потом ей приходится ходить по соседям и собирать свои вещи, как уже частенько бывало и служило поводом для многочисленных шуточек. Не рискуя пошевелиться от того, что Юле пришлось увидеть меня в столь унизительном положении, с пальцами на члене я замер глядя на соседку, которая вмиг опытным глазом нашла груду неглаженного белья. Подливая масла в огонь, она наклонилась и начала выбирать свои предметы туалета, невольно спихивая меня с облака. Всеми силами я старался удержаться, для чего приходилось защемить в груди глухие стоны. Соседка даже не подозревает, какая драма разыгрывается в моей душе, просто стоит и как ни в чем не бывало, перетряхивает высохшую одежду.
— Нашла, вот посмотри, беру только свое! - тетя Юля растянула пальцами в стороны эластичную резинку импортных кружевных трусиков, - а ты заканчивай тут безобразничать, Вовчик.
Вид женских трусиков, хоть и не надетых на стройное тело, и нарочито вызывающая походка женщины, позволяющая увидеть самые бесцеремонные движения ягодиц под тонкой материей послужили спусковым механизмом. Мощная волна экстаза сконцентрировалась внутри меня и бурным потоком хлынула через крошечную дырочку на взбухшей головке. Словно прорвав плотину, бурный поток спермы вылетел высоко вверх, отчего в глазах потемнело и чувство бесконечного падения с уютного облачка затмило на время дискомфорт от разлетевшейся липкой жижи. Шли дни, но даже школьные занятия не перетянули моего внимание в свою сторону, каждую секунду своего бытия я грезил о тете Юле. Постоянно виделось ее чувственное лицо, светлые длинные волнистые волосы, силуэт ее фигуры, скрытый шелковым кимоно и, самое главное - ее голые ножки. Тот случай, когда она застала меня в неприглядном виде, когда я оторопел так, что даже не попытался спрятать свой затвердевший член, поражал легкостью, с которой она к этому отнеслась, будто юношеская мастурбация могла быть приемлемой для советского пионера. Тем не менее, мой оргазм, то незапланированное семяизвержение, что произошло благодаря ее приходу, впечаталось в мою память золотым эталоном.
— Володя! Опять ворон считаешь! Ты арифметику до ночи не закончишь! - услышал я суровый голос сзади.
Мама, как обычно, сидит в кресле, подпирающем вторую створку двери, в том самом, где в прошедшее воскресенье Юля искала свои трусики. Строгая блюстительница моих школьных успехов под светом торшера читает газету и следит, чтобы
стала шлюхой