комнату, и стоит ему только открыть перед ней дверь, та заметит, что он пришел не один. Он вышел добровольно на смерть.
— Ну и чо шумим, блять?! — грозно прокричала она и приближалась к Филиппу. Он смотрел в пол.
— Извините пожалуйста. Просто задержался, чтобы встретить...
Не успел он договорить, как та снова закричала:
— Да мне похуй, что ты там делал! Какого хрена ты возвращаешься так поздно? Если больше в вонючей общаге не живешь, то значит возвращайся когда хочешь? Во, понял! — прокричала она и, когда оказалась на расстоянии вытянутой руки, уперла фигу ему прямо в лицо. Пальцы пахли тем, что гниет в старческих складках, до которых не могут дотянуться ее короткие руки. — Еще раз, сука, я услышу, что ты возвращаешься, когда я уже сплю, я тебя выгоню! Ты понял меня?! Лучше вообще не возвращайся! Спи, блять, на улице!
Тяжелыми шагами она вернулась в берлогу. Словно что-то существенное, но недостойное трепания нервов пронеслось у него мимо ушей, и он вернулся в комнату. Мария спала. Волосы короной расстелились на кровати. Рука со слегка разомкнутыми пальцами свисала на краю кровати. Мизинец ступни, одетый в розовый носок, слегка касался пола. Комнату наполняли свет луны и запах ее волос. Филипп, нежно касаясь бледной щеки Марии, разбудил ее, она сняла куртку, которую он повесил на стул; легла на аккуратно расправленную часть кровати, накрылась одеялом до головы и прошептала:
— Спокойной ночи.
Ее волосы блестели от луны. Он сходил в туалет, вымыл лицо, чтобы освежиться и, наконец, осознать, что девушка, в которую он был влюблен, сейчас спит в его комнате и ему придется спать совсем недалеко от нее. Он взбодрился, осмотрелся, нет ли в коридоре фигуры старухи, и когда вошел в комнату, то его уверенность развеялась. Ничего в комнате не изменилось, но когда он увидел пустое место рядом с Марией, то испугался, не имея храбрости и, как он думал, права ложиться рядом с ней. Он тихо подошел, уселся, снял носки и кофту, оставшись в футболке и джинсах, чтобы, когда она проснется, не посмотрела на него, словно для него не имеет значения, что рядом с ним спит девушка, тем более не его, и может засмущаться от полуголого парня, который спал рядом всю ночь. Лежа, он вновь посмотрел на нее, казавшуюся плодом его сломанного воображения, и уснул.
Сон был беспокойным: ему то и дело слышались шаги хозяйки, ее ругань за дверью; казалось, кричал Макс и вот-вот должен был войти и разгромить все. От испуга Филипп оглянулся вокруг, но негде спрятаться, разве что в шкафу, но шкаф мог не спрятать, а только сожрать в адской темноте; и он додумался выпрыгнуть в окно. Окно было старым, открывать долго, до форточки еще нужно долезть, а Макс уже тут как тут. Филипп додумался выпрыгнуть, разбив окно, но ноги стали ватными, ему не хватало разгона, чтобы даже допрыгнуть до окна. Так ему окно не разбить. Но как-то он прыгнул, и вот он в свободном падении. Он должен был задеть край крона дерева, росшего рядом с домом, но на половине высоты падения почувствовал, что может взлететь: он вытянул руки, как супермен, и направился вперед, выпрямился, и вот он летит над улицей. Как свежо, как прохладно! Снова осенний воздух. Он заметил вдалеке прекрасные горы и собирался долететь до них, но вдруг весь мир вокруг начал сворачиваться, как лист бумаги, а его голову тянет в какой-то водоворот, и вот-вот она оторвется от плеч... Филипп просыпается с неприятным чувством, что закончился мимолетный сон
Дневник вуайериста