филиал Института Международных Отношений с общежитием для иностранных приезжих, и поэтому черные частенько разгуливали по улицам, привыкая к нашей культуре и образу жизни.
— Ты кто? — немного успокоившись, я принял волевое решение начать диалог.
— Марсель, — представился негр. — А ты — Александр?
— Откуда знаешь?
— Твое имя назвали те скоты, которые тебя сюда притащили. Так и сказали: мол, Марсель, знакомься, это — твой новый сосед, Александр.
Слышать чистый русский из уст чернокожего было немного странно, как-то больше ожидаешь, что он начнет на своем языке чирикать. Постепенно приходя в себя, я начал оглядываться. Да уж, я точно не у себя дома — у меня дома такой шикарной обстановки отродясь не было. Это была просторная, широкая комната, с белым узорчатым потолком и покрашенными в ласкающий взор песочный цвет стенами. Кроме двух кроватей, стоящих на большом расстоянии друг от друга, здесь был стол с двумя креслами, стеклянный шкаф, забитый книгами (у многих на обложках виднелись иностранные названия), еще один шкаф для одежды, и огромный, на половину стены, плазменный телевизор. Из комнаты вели две двери — одна, деревянная, была приоткрыта, и через нее просматривалась отделанная белоснежным кафелем ванная комната. Вторая дверь была бронированной, и явно предназначалась для того, чтобы я в ближайшее время и по своей воле отсюда не вышел.
— Где это мы?
Однако Марсель, вместо того, чтобы сразу ответить, почему-то немного помолчал.
— Александр, ты только не пугайся, — начал он, выдержав паузу в тридцать секунд.
— Что? — просьба не пугаться сработала наоборот, я испугался еще больше, чем когда его лицо увидел.
— Это место называется «Оазис любви». Собственно, никакого оазиса тут нет, но он, в принципе, и не нужен. Короче, мы с тобой — в подпольном борделе. Проституты мы с тобой теперь, Саня.
И вздохнул. Вот это поворот!
***************
Шок быстро прошел, и я общую картину я уяснил довольно быстро. Оказалось, что когда закончилась эпидемия и подсчитали окончательное количество выживших мужиков, какому-то профессору психологии из Москвы пришла в голову светлая мысль — о том, что вскоре некоторые крайне богатые и жадные до секса бабы начнут выкладывать большие деньги за то, чтобы заполучить себе живого мужика, и удовлетворить на нем все свои фетиши. Наверху официально работали эскорт-агентства, у которых был один существенный недостаток — предложить слишком большой выбор они не могли. А женщинам частенько хочется экзотики, хочется необычного, запретного. Так внизу, в подполье, заработали публичные дома — специально для тех, кому скучно было отрываться все время с одними и теми же мальчиками, словно сошедшими с одной картинки. Потому что в эскорт-агентства набирались главным образом парни с крепкими членами, и плевать там хотели на экзотику и разнообразия. Еще одним плюсом подпольного публичного дома было то, что его работники не могли разбежаться в разные стороны под крыло к более перспективным работодателям, потому что в публичном доме их держали, можно сказать, на цепи.
Вот именно в таком заведении мы и находились. «Оазис любви» входил в сеть публичных домов под названием «Сочная клубничка» (интересно, кто придумывает такие названия?). Пользовались ими далеко не все женщины, а только очень богатые и известные — которые, кроме денег, еще и ответными полезными услугами расплачивались. И в этом «Оазисе-Клубничке» они могли позволить себе абсолютно ВСЕ! Выбрать себе в любовники любого мужика любой национальности, сняться порнофильме с собственным участием собственного производства, замутить любую ролевую игру, выбрать любое количество участников оргии, и так далее. Помимо мужиков в подпольном борделе были еще и бабы-лесбиянки — их постоянно держали под каким-то сексуальным наркотиком, из-за
Сестра-помощница