Я ласково называл его Лео в честь мультяшного Леопольда, и он всегда откликался, довольно урча при этом, признавал и слушался он тоже только меня одного.
Кроме всего прочего в лучших традициях армейского спецназа, я несколько раз проводил ночью показательные учения по сигналу «тревога» и увеличил ночное патрулирование до пяти человек. Днем же я распределил все огневые точки, для каждого жителя деревни включая женщин и детей, последние весьма неплохо обращались с луком и короткими дротиками.
Все мои старания не пропали даром, в самую темную ночь из всех, что были до этого, я отчетливо услышал нечеловеческие вопли за изгородью. В это время я как всегда обходил сторожевые будки, которые мы специально укрепили толстыми бревнами и немного выдвинули за периметр для улучшения обзора.
-Еитьуашь..уаи..уаи..! – завопили дозорные и выпустили по сигнальной стреле в сторону потенциального противника. Огненные дуги попали точно в заранее подготовленные связки сухого тростника, и моим глазам предстала эпичная картина неизвестного художника – писец... ежики... не ждали...
По всему освещенному периметру лихорадочно метались, просто огромные, волосатые неандертальцы с каменными топорами наперевес, у некоторых еще были дубины и копья.
Периодически, кто-то из них проваливался в глубокие ямы-ловушки с заостренными кольями или цеплял растяжку, после чего на голову «счастливца» приземлялся коварный «гостинец». К моему великому удивлению эти кровожадные твари были весьма живучи, и даже получив серьезные увечья, не уползали, скаля зализывать свои раны, а еще больше зверея стали набрасываться на наши укрепления. Наклонные колья слегка замедлили их натиск, но не желание отступить и вдоволь нажраться человечины...
Но, слава нашим «поездатым поездам»! Все наше гражданское ополчение уже было во всеоружии на стенах, и на врага полетело с полсотни стрел вперемешку с копьями. Сражались все, «от мала до велика, за свою жизнь и жизнь своего соседа. Мы заранее укрепили узкие ворота двумя тяжелыми валунами, а узкий настил перед частоколом вкопанными столбиками, и как оказалось не зря...
Не знаю, какой там «гена постарался» с этими полулюдьми, полумедведями, но силища у них была неимоверная. Даже утыканные стрелами, а некоторые с копьями в груди, оскалив кривые икла, набрасывались на наши позиции. Их двухметровый рост был почти вровень с нашим забором и уже несколько наших защитников получили серьезные ранения. Одному аборигену каменный топор обрубил кисть, а двух женщин-лучниц неандерталец просто сбросил своими длинными волосатыми руками наземь.
Я сам было, чудом увернулся от умело брошенного копья волосатого гоблина и в отместку метнул «коктейль Молотова» из скорлупы страуса или чего там похожего, собственного приготовления. Мои ожидания меня не обманули – огненный живой факел заверещал «резаной свиньей» и бросился в сторону реки, но и там его подстерег «Нежданчик» в виде тонкой пики, торчащей из воды.
Еще от верной смерти меня спас мой кот-переросток, когда я, увлекшись метанием дротиков, не заметил, как громадные обезьяньи лапы выросли прямо у меня перед шеей и намертво замкнулись на ней. Жадно хватая воздух, и тщетно пытаясь разжать эти «смертельные тески» я краем глаза увидел, как Лео буквально за секунду вгрызся в шею каннибала, буквально перекусив ее напополам...
Почти до утра мы отбивались от наглого агрессора, к сожалению, пятеро защитников восход солнца уже не видело, более двадцати туземцев было ранено в разной степени тяжести. Но потери врага были несопоставимы, когда мы выдвинулись на разведку, то насчитали более сотни мужских особей, валяющихся вповалку, часть была еще жива, но седовласый вождь прокричал:
-Оашь...аць... чихь.. – что примерно означало – (мочить всех петухов лагерных в сортирах(шутка) – пленных не брать и так жрать нечего!
-Аборигены в набедренных повязках с остервенением принялись добивать агрессоров,
что это