он заметно похорошел с момента нашей прошлой встречи. Виделся я с семьей брата нечасто – в последний раз это было года три назад. И Севка тогда показался мне каким-то невзрачным, что ли. А теперь… И как это я сразу этого не заметил!Связав племяннику веревкой руки за спиной, я накинул ему один конец на шею, и подтянул зафиксированные запястья поближе к лопаткам, чтобы они не мешали, болтаясь низко над попой.-Можешь отказаться сейчас, - сказал я ему, - но если не откажешься – никакое нытьё твоё уже не поможет. Не отказываешься? Ну тогда дай слово мне подчиняться, во всём вообще.-Даю слово, - ответил парень.-У нас раньше пацаны так говорили – мол, если слово не сдержу – «бля буду», или «пидором буду». Тебе как больше нравится?Сева как-то смешно, по-серьёзному посмотрел на меня и, подумав, ответил:-Давай лучше – «пидором»!-Вот это мужик, я понимаю, вот это разговор!Я рассмеялся, и отвел связанного племяшку в большую комнату, где уже сидели его родители. Минут через 5 подошла и тайно вызванная нами Юлька – старшая сестра Севика.-Что за секреты такие, зачем соска, чепчик? – начала она расспрашивать прямо с порога. Но я попросил ее отложить вопросы на потом, просто присоединиться к нам, и ничему не удивляться.Надев на Севу младенческий чепчик, который Юля позаимствовала у своей новорожденной дочки, я привязал к тесёмкам резинку от трусов, и завязал ее у парня под подбородком. Потом вставил ему в рот соску, и также зафиксировал ее резинкой – чтобы парень не смог ее выплюнуть. Севка заулыбался – «Прикольно!». Сказав, что скоро ему станет совсем не прикольно, я спустил с юноши штаны и трусы, обнажив его круглую вкусную попу, и большой сочный член. Глупый пацанчик замычал что-то сквозь соску, но я шлёпнул его по щеке – мол, не возникай, не дергайся:-Ты ж слово давал, какой ты мужик после этого? Пидором будешь?Севка надулся. Все трое наших родных наблюдали за происходящим с брезгливым интересом.Наклонив Севку раком над столом, я приказал ему стоять так, а сам отправился за клизменными принадлежностями. Вскоре на столе, рядом с племяшей, уже стояли полное ведро с холодной водой, мыльница с мылом, спринцовка, и рулон туалетной бумаги. И еще – старый детский горшок, которой Лизе удалось отыскать по моей просьбе где-то на антресолях.Не говоря ни слова, я намылил попу Севке, и принялся вливать туда спринцовкой воду из ведра. Парень снова зашепелявил что-то, и сделал попытку выпрямиться, но я с силой ударил его по заднице – «Не дёргайся!». Вскоре вода из жопы пацана уже капала на пол, и он, смешно причмокивая соской, ныл, упрашивая меня отпустить его в санузел. Но я не обращал на это внимания, и продолжал вливать воду. Когда, по моим подсчётам, внутри племянника уже плескалось литра 2,5 – он не выдержал, и выпустил из очка небольшую струю прямо на пол.-Фу, ну что ты делаешь, Сев? – сказал я и, прижав парня посильнее за шею к столу, шлёпнул его под зад. Мышцы промежности у юноши сразу сократились, и он перестал лить воду. –Стыдно тебе? Ну вот, я же обещал! А дальше еще стыднее будет! Гляди – папа на тебя смотрит, мама, сестра…Я больно пошлёпал племянника по ягодицам, чередуя правую и левую половинки, и снова взялся за клизму.-Не надо, дядь Гриш, ну пожалуйста! – замычал оболтус.-Ну как это «не надо»? Надо, засранец ты мой маленький, надо!Через минуту парень не выдержал, и громко пердя, начал просираться. Я быстро подставил под него горшок. Потом несколько
Воронины. Часть 6