– Слышишь, Василий Кузьмич, не свободная я, меня Ирка любит.
Шура растроганно прижала к себе Ирку, набрасывая на неё край своей простыни.
– Не бойся, дурочка, не брошу я тебя. Кто ж такую верную подружку может бросить? Нас ни один мужик разлучить не сможет. Будь я мужчиной, женилась бы на тебе, Ириша. Да тебя, дурёху, трясёт всю. Выперлась с жары на прохладу, застудишь себе чего. Василий Кузьмич, ступай к Серёжке, а мы в дом пойдём, на стол накроем, время позднее. Слишком долго там не сидите.
Кузьмич выбил о ладонь трубочку, поднялся и бочком прошёл мимо подруг в предбанник.
– Другим разом, Шур, я тебя в свою баньку позову. После пары пропарок, ты у меня в речушке с головкой окунёшься. Продеру так, что на руках домой отнесу. Вот это будет баня. А это ж баловство для городских дамочек.
– По нам и такое в диковину, – усмехнулась Шура. – Иди, Вась, дай нам одеться.
– Похоже, что Серёжка продрал тебя изнутри и снаружи? – приподняв Иркин подбородок, спросила подруга – Смотрю, ни жива, ни мертва выползла.
– Не, Шур, одним веником обошёлся. Я ему сразу сказала, что вам спать нынче вместе. Ну, он и выписал всю свою дурь веником на мне. Так отходил, едва жива осталась в этом аду. В пору караул кричи. Я уж и вздохнуть не могла. Обещал ночью добавить, если не сдохну.
– Да его Кузьмич сейчас так умотает, что до утра не проснётся. Да не ной ты, Ирк, я-то на что? Не брошу. Идём в дом, я только бельишко захвачу.
По заросшей тропинке они прошли к избе. Разогрели на плите привезённую с собой еду. Нарезали салат, достали из холодильника оставшуюся настойку Ксении, и бутылку водки. Вышли на крыльцо и сели дожидаться мужчин. Свет в парилке погас, значит одеваются и с минуты на минуту явятся. Не успели выкурить по сигарете, дверь предбанника скрипнула и в темноте замаячили два белых пятна, приближающихся к дому.
– С лёгким паром, мальчики, – прокричала в темноту Шура.
– Спасибо, девочки, – отозвался Кузьмич, подходя к женщинам, – не задержали вас, с ужином?
– Заходите скорее в дом, комары заели, пока вас дожидались.
– Чур я пью вино, – заявила Ирка, хватая тёмную бутылку с середины стола, – тут осталось меньше половины пузыря.
Сергей промолчал, взглянув на Ирку, не стал предостерегать о назначении рубинового напитка и, сдвинув три стаканчика перед собой, разлил водку.
– Ты с этой краснухой полегче, забористая зараза! – предостерёг он Ирку. – Мы с Ксюхой от неё забалдели даже. Может, потому и перестарались.
– Пить надо уметь, а вы глушили по-чёрному, – плеснув настойку в стаканчик, менторским тоном заявила Ирка.
– Ну, ну. Только с водярой не мешай, специалист, – усмехнулся Серёга, раздавая стаканчики с водкой.
– Хоть и с запозданием, но предлагаю выпить за открытие дачного сезона, – произнёс тост Сергей, – жаль Ксюша не с нами, но мы вчера с ней отметили это событие.
Все одобрительно зашумели и выпили свои стаканчики, накинувшись на закуску. Застолье продолжилось за полночь. Ирка, совсем окосевшая от выпитой настойки, закемарила, уткнувшись в плечо сидящего рядом Кузьмича. Шура подмигнула соседу, указывая на сомлевшую Ирку, шепнула ему:
– Тащи её к себе, пока я добрая. Видишь, баба готовая на всё. Только без изуверства с ней.
Кузьмич, взяв Ирку на руки, осторожно вышел с ней из дома. Медленно ступая в темноте, он понёс женщину к себе в дом, где их ждала предусмотрительно застеленная им кровать. Опустив Ирину на постель, Кузьмич расстегнул на ней летний халатик. Освободив
Дом Борджиа (главы 16-23)