и брыкаться, он убрал руку с моего рта и дал отдышаться.
— Не смей орать, а то получишь! — напомнил он, кто хозяин ситуации.
Я воспользовалась тем, что рот мой снова был открыт и взмолилась:
— Дядь Коль, ну не надо, пожалуйста, только не засовывай мне, у тебя он наверно ужасно большой, а я еще никогда...
— Тихо будь! — шикнул он на меня, — дядька знает, что делает. Уж лучше я тебя уму-разуму научу, чем какие-то пацаны сопливые... — он забряцал пряжкой ремня и спустил штаны.
Писечка моя и без того была очень скользкой, но дядька еще разок смазал меня слюной. Я задрожала от этой грубой ласки и страха. По ногам побежали мурашки.
— Ну пусти, дядечка, я буду себя хорошо вести... — заплакала было я, но тут он снова прикрыл мой ротик ладошкой и стал неспешно с толком и расстановкой пропихивать в мою дырочку свою крепко торчащую палку. Его хер все лез и лез внутрь меня, это длилось, казалось, вечность.
«Целая дубина!» — в ужасе подумала я — «Он же меня порвет...»
Он то всовывал мне поглубже, то вынимал, постепенно раздрачивая мою щелочку и продолжая потирать меня подушечкой пальца там, где было так приятно. А затем снова милосердно перестал зажимать мой рот. Я тут же заныла:
— Будешь знать, как перед дядькой в таком виде расхаживать! — хрипло отвечал он, дыша мне горячо и сладко на ушко и задвигая в меня свой корень до самого сердца.
— Вытащи, ну прошу тебя, дядь, я никому ничего не скажу, — заливалась я слезами от ужаса и жара, что расползался из промежности по всему телу.
Все
мольбы были дядьке до лампочки.
— Сказать ты и так никому не скажешь, сама знаешь, у меня есть подходы к твоему бате. Только пикни и берегись! — пригрозил он.
Дядя Коля снова прикрыл мой рот сильной ладонью и натянул меня на член до самого основания. Я забилась, как рыбешка на крючке, но это его только сильнее раззадорило. С тихим звериным рыком он начал аккуратно и медленно меня потрахивать.
Я вдруг осознала, что ему стоит нечеловеческих усилий сдерживаться, чтобы не начать ебать меня быстро и в полную силу. Он щадил мою тугую дырочку. Мало того, он продолжал меня ласкать, гладить и делать все, чтобы я прекратила вырываться и расслабилась.
Когда он понял, что ему удалось меня приручить, и я больше не сопротивляюсь, то одобрительно погладил меня по отшлепанной попе. Приподнялся надо мной. Легко, словно куколку, поставил меня на четвереньки и стал брать меня раком. А потом... из глаз брызнули звезды, когда его свободные теперь руки стали гулять по моим грудкам и щипать соски.
— Аааа!
— Шшш, не вопи, знаю что приятно, — усмехнулся он, продолжая неспешно макать в мою дырочку свой хер.
Он покручивал мои сосочки, словно настраивал громкость моих стонов.
Напряжение во мне все росло. Я давно знала, что такое оргазм и к тому лету уже умела доставлять его себе пальчиками. Но сейчас я никак не могла дать себе волю от боли и страха.
Дядя Коля же ловил кайф по полной программе. Он зарычал и стал ускорять трение в моей писечке. Он резко вставлял мне свой огромный кол и вынимал только затем, чтобы проткнуть еще глубже, уже совсем не щадя. Я снова заголосила.
Дядька быстро прикрыл мой ротик и задергался позади меня совсем неистово. Он долбил мою писеньку так, словно по телеку передали, что завтра конец света. Вдруг он выдернул свой корень и стал брызгать горячим и клейким
На утро после свадьбы