Перебранка грозила затянуться и превратиться в детскую войну, когда «он ее по голове горшком, а она его по заднице совочком», но Саня, успокаивая сестренку, протянул Аньке остаток сигареты и банку-пепельницу, чтобы не пришлось тянуться за удобствами через полкровати.
— Тебе же нравится, когда подлизывают, — двусмысленно заулыбался Саня. — Даже если это я...
— Мне много чего нравится, — согласилась вдруг Анька.
Она замолчала, вспомнив, как совсем недавно познакомилась с милой девушкой, постарше себя, но совершенно неопытной в жизни, особенно в той ее части, что касалась отношений между женщинами. И, как показалось, совсем уж доверчивой и простодушной, даже не верилось, что такие еще бывают в это буйное и ничем не ограничивающее пороки время. Вот только пока дальше посиделок в дешевой кафешке и прогулок вечерком в скверике дело не двинулось. Ну, не приглашать же подругу в этот бедлам с тремя озабоченными, вечно голодными и ленивыми мальчишками, которые квартирку покидают в самых редких случаях, когда без этого просто не обойтись? «Вот довелось же уродиться на свет любящей и мужиков, и баб, — с легким унынием подумала Анька, — нет бы, как все нормальные, ножки развела, удовлетворилась, свела и успокоилась... до следующей случки...»
... Примолкнув и вытягивая последние капли дыма из окурка, Анька лениво размышляла, куда бы в следующий раз повести новую подружку, и как было бы хорошо, если парни свалили из квартиры хотя бы на сутки, а уж с остальными житейскими и бытовыми проблемами будущей встречи она справится легко и непринужденно... В этот в чем-то романтический и возвышенный момент девичьих мечтаний мужские пальцы коснулись ее соска и принялись ласково сжимать и оглаживать его... И так эта ласка пришлась кстати, что соски Аньки мгновенно вздыбились, заныли приятной и желанной легкой, навевающей будущее безумие болью...
Она, не глядя, наугад, протянула пепельницу с едва дымящимся окурком в сторону Сани, а сама чуть изогнулась, позволяя кому-то из парней стянуть с себя задравшуюся до подбородка футболку...
Живя вчетвером в одной квартире, они не так уж и часто позволяли себе совместные, групповые развлечения. Ну, не складывалось, и очень даже хорошо, что не складывалось, а то бы уж через пару месяцев приелось и надоело. Но сегодня всю компанию — после на редкость качественной водки, сытного ужина, недолгого ленивого отдыха и отсутствия «горящих» проблем — будто прорвало на совместную любовь...
Вслед за футболкой быстро сбросив с себя трусишки и стараясь не поддаваться так сразу жадным мужским рукам, Анька повернулась на бочок, попкой к Варламу, ласкавшему ее соски, и принялась помогать освободиться от остатков одежды Сане. Она любила брата и много ему позволяла. Вот и сейчас, придвинувшись поближе, она принялась вылизывать розовую юную головку члена, заглатывать ее, помещая за щеку, сосать умелым ротиком, чувствуя ответное подрагивание всего тела Сани, всегда затихающего и млеющего от такой ласки.
Оставшийся на какое-то время не у дел Сема быстренько перелез через них, соскочил на пол и побежал в кухню. Анька успела только сквозь нарастающий шум в ушах разобрать: «Принесу выпить и закусить, чтоб потом не вставать зря...», а Варлам уже пристроился своим хорошо знакомым девушке органом в тесной дырочке и медленно начал извечное, миллионолетнее движение туда-сюда... а Санька защемил оба соска маленьких грудок пальцами, причиняя ласковую, любимую боль, так сильно возбуждающую Аньку...
Заполнив собой без остатка всё влагалище, поршень Варлама двигался неторопливо, то погружаясь в жаркие глубины, то почти выскальзывая наружу. И Саня, чуть приноровившись, уже стал попадать в такт движениям, подмахивая
Исповедь содержанки.