— Я хотел бы услышать, как ты это скажешь, Эдди...
Недолго думая, он сказал:
— Да. Да. Я понял.
Я больше не говорил, просто отпустил его руку. Потерев ее другой рукой, он быстро поднялся на ноги, не глядя на меня или нож, и вышел из бара. Он прошел мимо Марианны, где она сидела, не глядя на нее.
Я положил нож в карман и вернулся к Марианне.
— Не пора ли нам пообедать? — спросил я. Она посмотрела на меня и кивнула, улыбаясь. На ее лице было странное выражение: какая-то смесь смущения, облегчения, удовольствия и гордости.
Обед был расслабленным и приятным. У меня было еще одно дело, чтобы обсудить, и я сразу поднял его.
— Марианна, нам нужно поговорить о Сьюзен. И Джеке.
— Я думала об этом, Том, и тоже хотела тебе сказать. Весной Сьюзен и Джек вместе уехали из Кливленда, я думаю, что сейчас они живут в Теннесси. Мы с ней перестали быть подругами после той ночи... Они подставили меня, чтобы я снова увиделась с Эдди. Я имею в виду, я виновата в том, что сделала, но... скажем так, я не думаю, что у нее в душе были мои наилучшие интересы. В любом случае, она уехала — они оба уехали.
***
Следующие две недели августа прошли быстро и без происшествий. Мы с Марианной говорили, по крайней мере через день. Иногда у нас были короткие, обычные телефонные звонки, в другое время я приходил домой на ужин или она приходила ко мне в квартиру, и мы продолжали наши мучительные разговоры. Мы также возобновили нашу привычку бегать по утрам. Я приезжал два или три раза в неделю, мы вместе бегали, затем принимали душ (по очереди) и вместе завтракали. Это было приятно, и мы обнаружили, что можем говорить о рутинных вещах — в основном о детях и нашей работе — без активизации злосчастных эмоций.
Она мимоходом упомянула, что ее терапия очень ей помогла, но, казалось, не была готова рассказать мне детали, поэтому я не стал на нее давить. Без долгих разговоров она предположила, что я все еще регулярно встречаюсь с Кэрри, и я позволил ей продолжать в это верить. На самом деле, я часто думал о Кристин. Однажды, по максимуму, я вообразил с ней долгосрочные отношения. Чаще всего осознавая, что это — просто фантазия, я позволял себе переживать и наслаждаться нашим временем вместе. Она так много сделала, чтобы начать мое исцеление, и я надеялся, что помог ей, пусть хотя бы вдвое меньше.
Не сказав ни слова Марианне, каждые пару дней я продолжал проверять записывающие устройства в доме. Там не было ничего, кроме обычных звонков по работе или члены семьи. Однажды я надеялся, что смогу забрать рекордеры, но еще не был готов это сделать.
В прошлую среду в августе я спросил Марианну, можем ли мы поговорить после нашей утреннего пробежки на следующий день — надо ли ей спешить на работу? Она сказала, что нет, и мы решили оставить это время.
Когда оба приняли душ и сидели за яйцами с кофе, я сказал:
— Марианна, в воскресенье мы должны забрать детей, поэтому я хотел бы поговорить о порядке проживания. — Она кивнула, чтобы я продолжал, выглядя серьезно.
— Вот что я думаю, — продолжил я. — Я хотел бы вернуться домой по нескольким причинам. Но хочу сразу прояснить, что этот шаг значит для меня, а что нет. И хочу, чтобы ты также рассказала о том, что чувствуешь.
Она одарила меня осторожной, но возбужденной улыбкой.
Агент (Дина Скейл)