священному женскому началуБогини, и касался ее откровенно-открытой плоти, терся о нее лицом и воинской дубинкой, ласкал руками, целовал. По лицу Богини было видно, что это приносит ей удовольствие.
Когда Богиня закончила вскармливать оставшихся воинов, он протянула обе руки к Аруну.
— Я ждала тебя!
Она усадила воина себе на грудь. Кончиком языка коснулась краешка его воинской дубинки. Ее дыхание обдувало воина теплым ветром.
Амил опустила воина к низу живота и нежно прижала его к своему лону. Воин ощутил жар и влагу, легкую вибрацию, исходящую от плоти.
— Когда ты вернешься в следующий раз, я соединюсь с тобой, и ты заполнишь меня. — Арун видел в глазах богини желание и страсть.
В полночь Шаман Чху увел избранных воинов и шаманов других племен вверх по берегу в небольшую лагуну. Там тоже горели факелы, и прямо на берегу был очерчен круг. Тут до участников обряда почти не доносились шумы праздника.
Избранным воинам завязали глаза. Сдернули с них повязки. Забрали у них копья. Нанесли на губы приторную зловонную смесь, от которой забился нос, слезились глаза под повязкой, но вмиг прояснился разум. Воинов уложили в круг, головами к центру в форме солнца и шаманы начали свой обряд.
8.
А около Богини тем временем кипел другой ритуал. Ритуал Единой жизни. По пять мужчин и пять женщин от каждого из 12 племен образовали вокруг Амил два круга. Все были обнажены, раззадорены танцами и легким питьем. Затвердевшие мужские дубинки подрагивали в нетерпении. Богиня хлопнула в ладоши и ритуал начался. Малый круг — женский, который был ближе к Амил, двигался в сторону восхода солнца. Внешний же круг образовывали мужчины, которые двигались в противоположную сторону, в сторону заката. Оба круга двигались в едином танце, под ритм барабанов и песен. Богиня вновь хлопнула в ладоши. Оба круга остановились, и каждый мужчина сплелся в танце любви с женщиной, напротив которой он встал, глубоко погружаясь в ее сосуд. Так племя Леса соединилось с племенем Ветра, племя Камня с племенем Тумана и так далее. Очередной хлопок Богини призвал пары разомкнуть объятия и вновь двинуться в танце, теперь уже в противоположные стороны. С каждым новым хлопком вереница останавливалась и мужчина соединялся с очередной женщиной, как и женщина, впускала в себя с каждым разом другого мужчину. Кто-то уже наполнял женщину своим семенем и сразу был готов сделать это вновь. И снова танец продолжался. Многие женщины сочились мужским соком, и им приходилось удерживать его в себе пальцами, чтоб не пролить на землю, пока очередной воин не погружался в нее, добавляя частицу своей жизни...
Ритуал завершился с первыми лучами солнца. Пары, утомленные танцами обессиленно падали на песок, но и тут продолжали движение своей страсти и любви.
Богиня так же легла на песок, отдавая всю себя людям. Каждый мог коснуться ее, прижаться, мог целовать и ласкать ее плоть, отдать ей свое семя... Каждый хотел коснуться Богини, принять в себя частичку ее, но и ей отдать себя, если не полностью, то самую лучшую свою часть.
Мужчины терлись телами о влажные женские губы Богини, заряжая тем самым мужскую силу себя и своих будящих поколений.
Женщины взбирались Богине на грудь, чтоб омыть свои женские тайны молозивом, сочащихся из набухших сосцов Амил, что придавало женщинам крепость материнства и жизнестойкость потомства.
К полудню люди покинули пляж, оставив Богиню под навесами из широких листьев и под надзором десятка охранников и двух шаманов.
9.
Арун лежал на мокром песке, ощущая голой кожей каждую песчинку этого берега. Плотная повязка не давала проникать в глаза ни отблескам костров, ни ярким звездам небес, но несмотря
Леночка и Начальник