минут назад. Понятно, что от болезненно раздолбанной задницы настроение должно было упасть ниже плинтуса. А Петя взвился из-за стола «стремительным домкратом», и через мгновение его увещевающий голосок раздался уже откуда-то из-за двух дверей. «Вот это работенка, – с недоумением покачал головой Александр Петрович. – Разбушевавшихся шлюх утихомиривать...»
Впрочем, на удивление скандал утих быстро, а тщедушный гид, заглянув на кухню, поинтересовался угодливо: «Звать?» и снова исчез.
На его месте появился долговязый парень с маслянистыми карими глазами навыкате и громоздкой профессиональной камерой подмышкой. Петровичу подумалось, что свой любимый аппарат оператор не выпускает из рук и в сортире, и в бане. И делает это явно не из любви к процессу съемок.
– Здрасте...
Не ожидая приглашения парень пристроил зад, обтянутый старенькими джинсами, на стул и вопросительно глянул на собеседника.
– Звать меня – Александр. Не Саша и не Шурик, – представился Батяня.
– Вася... Ну, Василий, то есть.
– Есть работа, Вася. На сутки-двое.
– Далеко? – перебил оператор.
Александру Петровичу его бесцеремонность не понравилась, хотя, может быть, тут большая часть вины лежала на тщедушном Пете, не совсем верно представившим перед беседой гостя?
– Здесь, в городе. Приедешь, куда скажут, по звонку. Настроишь аппаратуру, свет. Снимешь всё, что нужно. И – исчезнешь оттуда. Здесь никому ни о чем говорить не надо. Вообще никому ничего говорить не надо. Скажешь – будет больно. Чем больше будешь говорить, тем больнее будет. Я не пугаю, – останавливая ненужные возражения собеседника, приподнял ладонь Петрович. – Я тебе проясняю дополнительные условия договора.
– Понял-понял, – моментально поняв свою ошибку в поведении, поспешил исправиться оператор. – А гонорар?
– Значит, сможешь на пару суток бросить это заведение без лишних проблем?
– Легко.
– Пятьсот зеленых за сутки.
– Лучше – тысячу, – гулко сглотнув, попробовал поторговаться Вася, никогда не мечтавший получить за съемочный день такие деньги.
– Согласен, – нарочито ухмыльнулся Батяня. – Тысяча лучше, чем пятьсот. Но тысяча будет, если процесс растянется на двое суток. И не надо со мной торговаться, сейчас не девяностые.
– А что за аппаратура? – уже профессионально заинтересовался оператор, принимая финансовые условия работы. – Может, я свою захвачу? Знакомую? Так надежнее. Камера эта моя личная, к студии никакого отношения не имеет.
– Ты бы еще девок с собой захватить предложил, – недовольно хмыкнул Петрович. – Хоть флешечку малюсенькую на себе привезешь, развернешься у дверей и – на выход.
– Какие строгости у вас прям... – пробормотал себе под нос Вася, но сделал это больше для порядка, чем в самом деле иронизируя. Все равно «хозяин – барин», что ни говори шепотком за глаза.
– И последнее. Перед поездкой напряжение свое сбрось капитально. Здесь, небось, в процессе местных девчонок пользуешь, если приспичит. Там такое не прокатит.
– За такие деньги я себе хер к ноге привяжу, – уже подобострастно, вписываясь в нужный образ, заверил собеседника оператор.
«А потом можно будет и цену чуток приподнять, – расчетливо подумал Вася, подымаясь со стула. – Не обеднеет, небось, такой мен от пары сотен сверх оговоренного». В прямую шантажировать своих клиентов на стороне он пока еще опасался, хотя мысли такие стали в последнее время проскакивать все чаще и чаще, благо коллекция частной порнухи у Васи была накоплена преогромнейшая. Но надбавки за сложные условия, за капризы исполнителей и прочую выдуманную ерунду он теперь клянчил всегда и очень настойчиво.
«На жадину не нужен нож, ему покажешь медный грош, и делай с ним, что хошь... – философски подумал Батяня, глядя в спину уходящего с кухни Василия. – Даже не спросил, откуда у меня его телефон возьмется.
Олечка (часть 3)